И как-то так получилось, что мы вновь оказались на призрачном облаке, и Берриан как бы между прочим поинтересовался:
— Холодно?
— Нет, — помотала я головой.
Но он все равно обнял меня за плечи и осторожно привлек к себе, согревая. А я… Я не стала сбрасывать его руку.
Просто не хотелось. Да и вообще, напарники должны ведь доверять друг другу, верно?
Вместо этого я спросила:
— А что случилось потом?
— Потом?.. — эльф задумчиво рассматривал бриллиантовые всполохи, плясавшие на горизонте, там, где небо сливалось с кронами деревьев.
— Потом был полный курс училища, стажировка на боевом отделении главного имперского университета и Эртдор.
И вот тут у меня появился вполне справедливый и очень логичный вопрос. Собственно, он давно уже назрел, но задала его я только сейчас:
— Как получилось, что брат и первый советник владыки Лунного дома, глава знаменитой военной школы превратился в декана одного из факультетов, пусть и ведущей, но все же человеческой академии? А его племянник, закончивший школу Теней и эльфийский университет впридачу, стал одним из ее студентов?
Ладонь Торэта, лежавшая на моем плече, потяжелела, а сам он мгновенно подтянулся, внутренне сжался, как пружина, готовая в любой момент распрямиться.
И я сразу поняла:
— Это из-за нас, да? Из-за иномирян?
Мои вопросы, его реакция на них и напряжение — все это полностью и, увы, безвозвратно изменило неповторимую, уютную атмосферу, что царила на Изнанке еще минуту назад. И стало внезапно холодно, несмотря на руку, согревающую меня, и жар надежного, сильного тела рядом.
Мне и самой не хотелось нарушать хрупкое перемирие, установившееся между нами. Близость. Почти доверительность. Но разговор давно назрел. О каком доверии может идти речь, если я не знаю, что Торэт, его блистательный дядюшка и прочие длинноухие планируют сотворить с землянами? Пусть мы теперь связаны печатями, договором, партнерством и вроде как не способны навредить друг другу, но, если высокородный при этом будет считать Сэма, Сашку и Полли врагами, я другом ему не стану никогда.
И я высвободилась. Развернулась к Берриану.
— Ты обещал рассказать.
— А ты — объяснить, что делала в библиотеке, — парировал он.
Мы застыли — глаза в глаза — лишь сердца стучали в унисон. Громко, часто, все ускоряя и ускоряя ритм.
Искры-снежинки, прекратили свое ленивое кружение и суматошно заметались, как стая испуганных птиц, на глазах превращаясь в твердые ледяные крупинки. Словно чувствовали, что наше настроение переменилось.
