- Это же он, да? - сестра прикрывает дверь, с грохотом двигает ржавый шпингалет и плюхается на бортик ванны. - Это он твой босс? Как он на тебя смотрел…точно влюбился!
- Ну-ка перестань, - морщусь и поворачиваю кран. Плещу в лицо ледяную воду. Щёки дико печёт.
Сейчас этот кошмар закончится. Я проснусь, и никакого Мерзавца Викторовича на нашей кухне не будет, и след его простынет, метелью заметет.
Да как он посмел так нагло пялиться на меня при бабуле? Расселся тут, как у себя дома, навонял своими дорогущим парфюмом, а мне проветривать!
-.
..в этом костюме похож на актера с обложки журнала, - восторженная болтовня Лики долетает до меня сквозь шум воды. - А цветы какие принес…не то, что Сережка. Притащился тогда с вялыми гвоздиками.
- Лика, - выключаю кран и строго смотрю на сестру в зеркало. - Что у тебя в голове?"
"- А что я сказала? - она хлопает ресницами. - Сережка тебе на тот день Рождения три гвоздики принес. И они даже не пахли. Зато когда пил чай хвастался, что купил себе виртуальный шлем для этой своей дурацкой стрелялки.
Фу! Жмот он!
- Брысь отсюда, - замахиваюсь на сестру полотенцем, и та с визгом подскакивает с бортика. Закрывает рот ладошкой, а глаза блестят, как у чертенка.
Вздыхаю.
Ну разве можно на нее злиться?
- Про Сережу чтобы я больше не слышала, - закрываю тему моего неудачного романа с парнем со старшего курса. Я учусь на заочном, на второй курс перешла. А он уже универ закончил. И наши отношения тоже после того, как я отказалась к нему на дачу с ночевкой ехать.
- Иди помоги бабуле. Не хочу, чтобы она с этим типом наедине оставалась.
- Ревнуешь? - успевает хихикнуть Лика и пулей вылетает из ванной, когда в нее летит мокрое полотенце.
- Дурочка, - говорю ласково и хватаюсь за расческу. Торопливо приглаживаю волосы и кошусь на флакончик духов на полочке.
Почти кончился, можно и не хранить, побрызгаюсь один раз и выброшу.
Рука уже тянется к пузырьку в форме розы, но вспоминаю нахальный взгляд льдистых глаз и сразу отскакиваю.
- Совсем с ума сошла, ради кого прихорашиваешься, - ругаюсь вполголоса и выхожу в коридор.
В комнате натягиваю уютную выцветшую толстовку и мягкие домашние брюки, собираю в хвост непослушные волосы.
И не могу успокоиться, внутри все бурлит.
Он у нас дома. Сидит на нашей кухне!
И ведь Лика тоже заметила, как этот озабоченный пялился. А я стояла и краснела, шевельнуться не могла. Мне жарко до сих пор. И во рту словно бы снова этот вкус разливается - терпкий, чуть горьковатый.
