И ведь что ее всегда поражало – сидят среди тех же чиновников совершенно адекватные люди, и вкалывают всерьез, и на самом деле без шумихи и помпы делают много конкретных дел, и решают проблемы и меняют жизнь, улучшают, а с выступлениями лезут совсем другие, вот эти…
Она одернула себя – что раздражаться, только накрутит себя и расстроится, а еще работы впереди до фига. Надо отснять все, что нужно, а уж дома и на самом деле разберемся.
Ладно. Вон вертолетчики шустрят, помогают трем оленеводам что-то грузить и поторапливают – световой день короткий, а им еще перелет в другое стойбище предстоит.
И на самом деле пора.
– А что за тюки вы загрузили? – полюбопытствовала Ася у одного из летчиков.
– А, это? – махнул он рукой в салон. – Народное творчество, можно сказать. Это одежда, обувь, головные уборы, сумки из оленьих выделанных шкур, расшитые и украшенные традиционным способом. Это на ярмарку и на продажу в специальные магазины народных промыслов.
Женщины на стойбище за зиму делают. Расшивают и продают.
– И что, на этом зарабатывают? – заинтересовалась Ася.
– Ну да, как дополнительный доход. Иногда даже очень неплохо зарабатывают, – пояснил пилот и успокоил: – Да вы не беспокойтесь, мы груз закрепили, он не помешает.
– А я не беспокоюсь, – уверила Ася. – Жаль, раньше не узнала о нем, порасспрашивала бы местных, посмотрела бы.
Интересно же.
– Да успеете еще, в следующем стойбище такой же заберем, – пообещал пилот.
Вроде бы все загрузились. Полетели.
Игорь снимал в иллюминатор тайгу. И на самом деле было что-то завораживающее в открывающейся сверху панораме, невозможно взгляд оторвать от этого бесконечного таежного моря, с редкими проплешинами болот, с причудливо петляющими, поблескивающими на солнце змеиными телами рек – потрясающее, масштабное зрелище.
"
"Игорь с Юлей и Олегом оказались в передней части салона, Ася же, отделившись от своей группы, села сзади – поговорить с Талдыновым, обсудить его предстоящее интервью, чтобы никто им не мешал.
Вертолет неожиданно дернулся всем своим железным телом, и что-то изменилось в однообразном гуле его лопастей.
– Это что? – перепуганно спросил кто-то из высоких чиновников.
– Все нормально! – прокричал один из пилотов.
