– Зачем, почему она руку выпустила? Зачем?
И снова посмотрел на свою девушку и спросил ее:
– Анечка, ты зачем руку мою выпустила, детка? Зачем?
– Не знаю… – еле-еле ответила та. – Не помню. Испугалась сильно, – и закашлялась.
– Не разговаривай! – отдала распоряжение Ася. – Не трать силы.
– Да-да, – спохватился тут же мужик. – Не говори ничего, детка! Не надо. Все теперь хорошо будет, все хорошо…
И сломался на последнем слове – склонился вдруг, прижался к девушке лицом и затрясся в беззвучном, страшном рыдании.
Игорь, который молча и сосредоточенно все это время продолжал снимать, выключил камеру, снял ее с плеча, очень осторожно передал непонимающей Юле в руки и начал расстегивать пуховик, сурово посматривая на мужика.
Ярославцев махнул на него раздраженно рукой, останавливая.
– Еще ты давай разденься! – проворчал недовольно он командирским тоном. – Чтобы мы тут все перемерзли кучей, заболели и померли смертью дебилов, как вон ухарь этот, жених новоявленный, – указал он подбородком на несостоявшегося утопленника, сотрясающегося в рыданиях, и кивнул в другую сторону, продолжая ворчать: – Вон спасатели героические едут, сейчас всех спасут и обогреют чаем и горячим матерком.
И прижал к себе поудобнее и посильнее Асю.
– Игорь, – высунула лицо из-под воротника его пуховика Ася. – Вам бы с Юлей как-то поскорей добраться до Иркутска и студии и перегнать материал нашим, синхрон они уж сами наложат.
– А как? – спросила Юля.
– Сейчас у спасателей спросим, – ответил за Асю Ярославцев.
Те как раз прибыли, и тут все завертелось. Потерпевших сразу же определили в машину «Скорой помощи», Ася четко и емко доложила о состоянии девушки и о проведенной реанимации, и их срочным порядком увезли. Анатолий Евгеньевич, некоторым образом причисленный к категории пострадавших как человек, совершивший «заплыв», ехать вместе с ними отказался наотрез, как его ни уговаривали медики.
Сибирский крепкий мужик, пока они там суетились на льду вокруг девочки и в ожидании помощи, так успел раскочегарить автомобильную печку, что в салоне микроавтобуса стало жарко.
Припасенной в закромах водкой они с Олегом старательно растерли друг друга и переоделись в сухое – в тех же закромах запасливого водилы имелась в наличии старенькая поношенная одежонка, возимая с собой на всякий случай. И главное, у него имелось несколько пар теплых носков, вязанных из собачьей шерсти.
Сибирь, она шуток не любит и пренебрежительной глупости к себе не терпит уж тем более.
