Тот самый заместитель Кощея, так до конца и не вычисливший Физика, просто тупо отстрелил всех людей, которые несколько раз встречались с авторитетом в его присутствии. Пятерых людей положил. Просто так, на всякий случай. Костя был третьим в этом списке.
Жестокая, звериная дикость девяностых.
Той же исповедальной ночью после похорон Кости Женя поставила дочь в известность, что сразу после сороковин отца уедет в Америку. Она ему обещала, дала слово перед его гибелью, тогда, когда он приезжал к ней накануне.
Оказывается, они с мужем давно получили грин-карту, а в Америке и Европе находится основной капитал их семьи, и Костя расписал, как действовать и как поступить с финансами. Небольшой, но стабильный доход у них будет.
Официально же Евгения работает искусствоведом в одной известной американской галерее, специализирующейся на старине, и возглавляет ее российский филиал, поэтому подолгу и часто живет то там, то тут, и это тоже их прикрытие на всякий случай. А Ася останется, но через два года, окончив школу, приедет к ней в Америку, чтобы поступить там в университет.
– Так велел отец. Он все рассчитал, – тихим, мертвым голосом все говорила и говорила мама, и споткнулась на этих словах, замолчала, но смогла сдержаться. – …Даже вариант своей гибели. – Она глубоко вздохнула, посмотрела на дочь и вымученно улыбнулась. – Я буду приезжать как смогу часто, но все равно тебе, наверное, лучше уехать в Воронеж, – предложила, а не распорядилась она.
– Зачем?
– Тебе пятнадцать.
Как ты будешь жить одна? – объяснила мама очевидные вещи.
– Нормально. Никто ничего не будет знать. Валентина Григорьевна будет, как обычно, приходить два раза в неделю и вести хозяйство. Ты же считаешься богатой женщиной, раз работаешь в Америке, будешь приезжать часто, у тебя же в России дела и бизнес.
– Но ты девочка, в тяжелом переходном возрасте, как теперь говорят, ты не можешь жить одна, с тобой может случиться что угодно.
– Все плохое со мной уже случилось, – твердо заявила Аська.
– У меня убили отца. Опасаться за мой общественно опасный возраст не следует, сама видишь, что я не вступила в войну с социумом и не бунтую. А посему пьянства, наркотиков, дурной компании, секса без разбору, зависаний мутных личностей в хате, беременности и всей остальной хрени можешь смело не опасаться. Мне неинтересно. А когда мне неинтересно, ты знаешь, все без вариантов.
Ася замолчала, слишком глубоко и сильно погрузившись в прошлое.
