Очнись, пробудись ото сна! Я дарю тебе всю любовь, которую способно дать мое сердце, — в отчаянии прошептала я, падая на колени.
Боль была сильной, почти лишающей сознания. Что с Лиром делает Тезуэль? Какой же…
Я снова позвала Аранатариэль, решив не сдаваться. Боль отступила, дала передышку, а обычные слова, обращенные к звезде, обратились в песню.
Я и не знала, что так могу. Я просто пела, прижимаясь к статуе, боясь одного: не успеть, не найти сил.
— Ари, еще раз! Давай!
Боль разлилась уже во всем теле, но вместо проклятий темному магу я снова запела, зовя вернуться ту, что могла справиться с любым злом.
Силы, которую дал древний источник, хватило лишь на то, чтобы укрепить защиту Серебряного города. Но я об этом решении не жалела. Даже если умру, мои близкие останутся в безопасности!
Как же мне хотелось сдаться! И не будь где-то там Лира, наверное, так бы и поступила. Но это был тот самый миг, когда я вспомнила, ради чего держалась.
Так много пройти — и сдаться? Нет уж!
Я пела.
Боль уже не играла значения. Я слишком верила, что свет победит. С последними словами из носа хлынула кровь, лопнул защитный купол, который отделил меня от магов. Я прижалась к статуе… и внезапно поняла, что больше не чувствую камня. Вздрогнула, чуть отодвинулась, опуская руки.
Белоснежная ткань платья, расшитого золотом, струилась, мягко падая вниз. Подняла глаза и столкнулась с пронзительным взглядом Аранатариэль.
Сейчас, живая, она была еще прекраснее, чем в камне. Стройная, хрупкая, беззащитная.
Черты лица нежные и мягкие. Волосы почти серебряные, чуть светящиеся, рассыпались по плечам. Губы цвета розы. Да разве можно оторвать от нее глаз? Слишком долго я ждала этой встречи!"
"Звезда сделала вдох, посмотрела на темных магов и раненого Лира, медленно подняла руку и взмахнула…
И время остановилось.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Наверное, мне все-таки стоило подняться, хотя бы попытаться это сделать, но я так и сидела возле ее ног, чувствуя, как медленно расползается по телу боль.
Аранатариэль оглядела меня, сверкая прекрасными, как безграничное небо, но холодными глазами. Создавалось впечатление, будто это не глаза, а льдинки. И не могут они растаять, как слезы, замерзшие на морозе.
А сила, исходящая от звезды, чувствовалась еще острее. Окутывала, лишала возможности думать.
— У тебя есть одно желание, русалка, — тихим мелодичным голосом сказала она.
«Сейчас я бы умер, но не поступил бы так, как тогда. Не предал бы Эль».
