— А Лучик так может? И Рокот ответил?
— Он становится с каждым днем все сильнее. Рокот ответил. Они готовятся к войне.
Мы добрались до таверны, пообедали. Я растянулась на кровати, зевая. Ночь выдалась беспокойная. И я почти не спала.
— Как думаешь, каким будет третье испытание?
— Думаю, что-то связанное с этикетом, — отозвался Лир.
Я застонала.
— Боишься? Мне твои творения все равно нравятся, дайари, — прошептал прямо в ухо.
Я вспомнила свою неудавшуюся вышивку, весело хмыкнула.
Лир развернул меня, заглянул в глаза.
— Ари, ты самая храбрая русалка на всем белом свете! Все получится.
Он вдруг вздохнул, я встревожилась.
— Я так боюсь тебя потерять! Теперь, после гибели отца, это еще страшнее. Никогда не думал, что помимо боли испытаю столько бессилия и злости. Береги себя, Ари. Ради меня.
Лир ласково провел рукой по моему плечу.
— Обещаю. Аран говорил, ты тяжело переживал мой уход.
— Я почти потерял контроль. Тьма вырвалась, грозила погубить все живое. Аран твердил, что ты сможешь простить и вернешься, напоминал о неисполненном пророчестве звезды.
И я снова оказался на грани, когда потерял близкого.
Лир неожиданно наклонился и поцеловал меня.
— Знаешь, родные и друзья — самая большая в мире ценность, Ари. Глупец тот, кто этого не понимает. А без тебя мне вообще ничего не нужно.
— Даже трон Аридейла?
— Да. В тебе уже сосредоточен весь мой мир.
— Лир…
— Я больше не могу терять дорогих мне людей. Надо найти Эрана и твоего отца. Обязательно. И не надейся, мой свет, что и сегодняшней ночью дам поспать.
Буду напоминать, как сильно нуждаюсь в тебе и люблю, — сказал Лир.
Откуда в нем взялась такая сентиментальность? Раньше скрывал свои чувства, боялся показаться ранимым, а теперь полностью открыт передо мной. Душа словно на ладони. Наверное, общие беды нас действительно сблизили еще больше.
Утром, когда я металась, не зная куда деваться, в ожидании очередного соревнования, Лир пытался меня утешить. Ночью он здорово отвлек от всех мыслей, но сейчас…
— Лучше уж этикет, чем пение! — вспыхнула я, когда узнала, что нам предстояло, и мы уже покидали комнату.
— Ты — лучшая.
Лир поправил на мне плащ, приобнял за плечи.
— Не волнуйся. Выбери любую песню, не подключай обаяние сирены.
— Да я его не чувствую!
— Лучик проконтролирует."
"Как назло, выступать мне выпало последней. Я так волновалась, что, когда оказалась на открытом пространстве, слова выбранной песни вылетели из головы. Все пели о подвигах, славе, сражениях, а я — о любви.
