Для меня это слово совсем чужое.
Предпринять то, о чем думал каждый из нас, в данный момент, никак нельзя. Во-первых, пулемет у нас отсутствовал, а у духов они были. Во-вторых, наша позиция очень плохая, видимость низкая, да и противника здесь собралось слишком много. Душманы растянулись на достаточно большой площади, смеялись, что-то обсуждали. Очевидно, что этот отряд моджахедов отправился выяснять, что же там взорвалось в южном кишлаке…
Всех семерых разведчиков перебили. Парни молодцы, они и сами покрошили больше десятка душманов.
Учитывая характер того, что все тела лежали в одном месте, то скорее всего, Шишкина и его людей застали врасплох и им не оставалось ничего, кроме как принять неравный бой. Их просто задавили числом.
Я чувствовал, как «старый» сдерживал напарника, чтобы тот не натворил глупостей, хотя тот порывался это сделать. Я слышал, как он скрипел зубами от злости. Игнатьев тоже сдерживался, наверняка думая о том же, о чем и я. Как бы ни было тяжело, отвечать на такое сейчас никак нельзя.
Если мы тут все поляжем, о случившемся даже никто не узнает. Никто не расскажет командованию о том, что именно произошло с разведывательным подразделением, с чем нам пришлось столкнуться. О том, что здесь тоже замечены американцы.
Мы как можно ниже забились в расщелину, чтобы оставаться незамеченными. Поддавшись эмоциям, совершив глупый поступок, мы сильно рисковали. Даже вчетвером, учитывая фактор неожиданности, нам их просто не вывезти. Не начинай то, чего не сможешь закончить.
Было мокро, противно. Лил прохладный дождь, камни были холодными. Пальцы замерзли, начал пробирать озноб. Условия — хуже не придумаешь. К счастью, через несколько минут, духи собрались и ушли. Видимо, их подгонял торопившийся к оружейному складу американец.
А мы, выждав несколько минут, осторожно спустились вниз. Я тут же проверил тропу — духи действительно ушли вниз. К счастью, они не стали издеваться над телами разведчиков, просто свалили их в кучу и бросили. Видимо, американец был против той мерзости, что душманы вытворяли для устрашения шурави.
— Суки! — выдохнул «старый», сжав кулаки так, что суставы жалобно хрустнули. — Они ответят за это. Гадом буду, отомщу!
— Обязательно ответят! И очень скоро! — процедил я, затем посмотрел на капитана. — Сейчас нам нужно решить, что делать дальше? Куда идти, что делать?
В данный момент я разглядел, что каким бы крутым и опытным не казался Игнатьев, сейчас он слегка растерялся.
