Тьфу, представляешь, даже поговорить не с кем было.
Странно, время почти час ночи, а он не спит. Наверное, выспался за долгий путь, вот и пробило на разговоры. Бывает.
Я невольно скривился — видно, что скучно старику. Будет теперь всю дорогу мне мозги канифолить, мол, надо же как-то себя развлекать. Кое-как дал ему понять, что очень устал и хочу спать. Тот еще какое-то время обсуждал сам с собой что-то вычитанное в газете про удобрения, но потом притих.
А утром все началось сначала. Но как оказалось, я ошибся.
Василий Николаевич — именно так звали моего спутника — оказался интересным рассказчиком. Часа два мне рассказывал про то, как он во времена своей молодости Одессу брал и фашиста по окопам гонял. Как на хваленую немецкую пантеру с противотанковым ружьем охотился и как у немецкого офицера часы трофейные отобрал. Часы, кстати, были при нем и еще живые. Я такие и не видел никогда. А потом, когда СССР победил в Великой Отечественной, поведал он как на тракторе работал, потом комбайнером, а потом плюнул на все и на пенсию ушел.
Теперь он ехал в Астрахань, к другу и боевому товарищу. Хотелось ему отведать легендарную «воблу», что в Волге ловилась. А заодно и на Каспийское море посмотреть.
Помимо рассказов о себе, он и сам вопросы задавал. Я поменял о нем мнение и был не против поболтать. А когда дедок узнал, что я афганец и сейчас возвращаюсь из кратковременного отпуска обратно в свою воинскую часть, молча спустился со второго этажа, деловито полез в свою сумку и гордо достал оттуда бутылку какой-то бурой жидкости.
— Знаешь что, Максим! Давай-ка выпьем? — задумчиво произнес он, помахав ей у меня перед носом.
— Коньяк? — уточнил я, скептически глядя на тару.
— Да ну ты что, какой коньяк? — возмутился дед. — Это настойка, на травах. Натуральная, на меде. Сам собирал, сам сушил, сам настаивал. Только мед не мой, но пасека моя. А я это дело тщательно контролировал. Да ты не бойся, она не крепкая, приятная.
И голова после нее не болит, за качество отвечаю. Знаешь, какая она полезная? Вот вы, молодежь, только и привыкли, что пиво из бочек хлестать. А от него, от пива этого, толку-то никакого и нет. Только животы растут.
Я усмехнулся — эх, Василий Николаевич, видел бы ты, что в две тысяча двадцатых годах у шести из десяти мужчин будут пивные животы. И не модно будет у молодежи заниматься спортом и поддерживать свою форму в норме.
