Вместо музыкантов и дорогой кормежки на Полю можно было навесить гирлянду из брюликов или подогнать к подъезду новенький красный авто.
Но я слишком хорошо помнил, кем казался ей всегда. Ни один камень или машина неспособны были сломать этот стереотип, а значит, предстояло идти другим путем. Впечатлять по классике.
Одно радовало — несмотря на дурацкую привычку бороться за независимость, Полька спорить не стала. Попыталась перенести тур на вечер, пару раз цокнула языком, однако через полчаса выплыла из ванной комнаты во всеоружии.
"
"Черное платье до колена, не вечернее и не повседневное. Незаметный макияж и шпильки. На миг я даже подумал, а не остаться ли, помять немного полянку. Но упрямая Полька могла не согласиться второй раз идти на выпас.
На поездку ко мне и сборы ушел еще час. Подниматься наверх Поля отказалась наотрез, даже после звонка деду, который подтвердил, что аэродром пуст. Долго уговаривать я не стал. Риск никуда не уехать в квартире лишь возрастал, а секретарша Басманского уже заказала нам столики в трех разных местах.
***О том, что с культурной программой я перестарался, стало ясно уже в середине дня. В первый ресторан мы попали как раз к обеду. Аппетит после активной ночи у обоих оказался отличным. Первое, второе и десерт провалились как в бездну.
Поля, к моему восторгу, носом не вертела и калории не считала. Смотреть, как она орудует вилкой и облизывает губы, можно было вечно. Но из-за голода мы слишком шустро расправились с едой, будто не в ресторан пришли, а в бар быстрого обслуживания.
Во второй локации ситуация кардинально отличалась от первой. Есть мы уже не могли. Даже легкие салаты не лезли в горло. Потому, как два нищеброда, цедили кофе и пытались о чем-то говорить.
С темами для бесед дело обстояло хреново. Что рассказывать о себе, я не знал. Вряд ли Полю мог заинтересовать счет в банке или площадь квартиры в Лондоне. Не из тех она была. Даже питерские хоромы сильно не заинтересовали.
Спрашивать про быт и других мужиков я тоже не стал. На работе, как и дома, уже побывал.
Там все оказалось просто и без намеков на чье-то присутствие. А о мужиках мне было знать небезопасно. Для них небезопасно.
Никогда никого не ревновал. Легко сходился, легко расходился, не интересуясь ничем кроме горизонтальных отношений. А с Полей всегда клинило. Отелло был милым добрым парнем в сравнении со мной.
Годы от этой напасти не лечили. При мысли, что кончала так же с другими, что шептала их имена или царапала спину, нутро скручивалось в узел.
