Всегда неожиданно, как гром среди ясного неба. И также сам исчезал, оставляя после себя пепелище из моей спокойной жизни.
Не лучшая мотивация пускать его в дом! Но разве у меня кто-нибудь спрашивал?
Когда мы подъехали к дому на Дачном, Леха в своей фирменной манере, без спроса забрал из рук ключи. Как истинный английский лорд, открыл дверь машины и помог выбраться. И, как последний питерский хулиган, притиснул к стене в подъезде."
"Беда была с этой стеной! Пунктик в обязательной программе. Еще ни разу не удалось проскочить ее спокойно.
А сегодня у меня и сил сопротивляться не оказалось. В ушах повторялись бабушкины стоны. Мозг буксовал. А Леха, наоборот, забыл о тормозах.
Так, на середине прелюдии мы и ввалились в квартиру. Я со свежей порцией осадков в трусах и во сдвинутом вниз бюстгальтере. Благо гольф прикрывал это безобразие. Крамер — в расстегнутой рубашке и со свежим засосом на шее.
Как подростки, дорвавшиеся до запрещенных удовольствий!
В квартире легче не стало. Вся моя одежда магическим образом растворилась в воздухе.
Вслед за ней исчезла и Лехина. Как по щелчку. И вместо мужских ладоней на своей заднице я ощутила твердость старенького комода.
Наверное, нужно было спросить, какого черта, или подсказать, где кровать.
Но я все еще не отошла.
— Леш, ты знал, что они встречаются? — произнесла со стоном. Леха как раз опустился на колени и языком стал доводить меня до кондиции. Очень профессионально! Будто всю жизнь ел суп без ложки, лакая как кот.
— Ты про деда? — он на секунду отвлекся, хмуро глянул на меня и продолжил свое дело с еще большим усердием.
— Да-а-а… — вырвалось из груди.
— Узнал недавно, — раздалось со злобным рыком снизу.
— Они сами сказали?
— Застукал, как сегодня. — Язык ударил по клитору, и два пальца раздвинули плоть.
— А то приглашение в ресторан… День рождения… цветы, медведь?
Это было не самое лучшее время для расспросов. Половина мозга уже отбыла в рай. Вторая половина требовала свою порцию эндорфинов. А между ног бушевала стихия.
Нужно было закрыть рот и просто расслабиться. Все нервные окончания были «за». Ноющая от пустоты вагина — тоже. Но какая-то одна извилина, дефектная, не желала выключаться.
— Это ты о ком? Какой медведь тебе что слал? — Оставив свое занятие, Леха резко поднялся и оперся руками о стену позади меня.
— Не медведь слал, а ты.
Над головой засияла корона «Идиотки года». Огромная такая, размером со старую пятирожковую люстру у бабушки в гостиной.
