* * *– Не круто ты с Беллой? – спросила Капа у Дмитрия Ивановича. – Она была такая несчастная и ее было так жаль, что я чуть ей денег не дала, когда мимо проходила.
– Возьми себя в руки, а деньги, если хочется кого-то осчастливить, отдай бездомным. Давай работать, здесь не должно быть ни одного сбоя, я и так сутки доказывал продуктивность этого плана начальству. Если где-то ошибемся, нам этого никогда не простят, – и, тихо вглядываясь в схему на столе, как бы сам себе добавил: – Да и я сам себе никогда не прощу.
* * *Виолетта с Семеном лежали в номере и пили виски, хороший виски, купленный в дьюти-фри.
– Вита, вот почему этот виски лучше того китайского? – улыбаясь, как будто вспоминая что-то хорошее, говорил Семен. – И бутылка ведь один в один, не отличишь, но здесь настроение, глубина, философия, а там просто была спиртосодержащая жидкость, а?
– Да, милый мальчик, да, к этому виски даже не нужен лед. Хотя я хочу сказать спасибо тому поганому виски: если бы я не пошла за льдом, то мы бы с тобой не заметили друг друга в постоянной толпе окружающих лиц.
– Нет, неправда, я уже тогда был в тебя по уши влюблен и обязательно бы искал встречи с тобой.
– Вот только врать не надо, ты вовсю ухлестывал за этой молодой русской красой – длиной косой Никой. Давай с тобой договоримся, милый мальчик, у нас с тобой большая разница в возрасте – мне сорок, тебе двадцать девять. На этом основании я надеюсь на отношения без вранья. Думаю, я заслуживаю правду.
– Больше всего моему уху понравилось то, что ты надеешься на отношения, – Семен улыбался во все тридцать три и вообще выглядел ребенком, которого покормили мороженым и обещали еще.
– Но, чтобы объяснить тебе, что это было, я должен тебе кое в чем признаться.
– Вечер перестает быть томным, – у Виолетты загорелись глаза от предвкушения тайны.
– Женщины, вы неисправимо любопытны, – засмеялся Семен. – Ну так вот я…
* * *Осеннее солнце медленно садилось за горизонт, а так как горизонтом служили могучая река Амур и китайский берег, закат был особенно красивым.
Татьяна смотрела на эту красоту с тринадцатого этажа гостиницы «Азия» и плакала тихо и горько. Юрий лежал на кровати и не видел этих слез, они же градом бежали по щекам. Когда Татьяна повернулась к нему лицом, он был поражен."
"– Таня, в чем дело? Я тебя чем-то обидел? Что случилось?
– Стоп вопросы, – тихо, но очень твердо сказала она. – Я хочу быть с тобой честна – у меня к тебе какие-то необъяснимые чувства; я думала, таких и не бывает.
