– Дамы и господа, финал года по игре на стульях, поддержим финалистов!
Зал загудел. Болельщики уже все объединились, и не было разницы, кто где сидел. Всех объединил спортивный азарт. Больше всех болеющая Маргарита уже уминала их фондю, только успевая макать в сыр то курицу, то чесночный хлеб.
– Итак, кто же? Кто наш победитель, «Быстрая белка» или «Русский медведь»? – продолжала поднимать настроение Татьяна. – Дамы и господа, мы начинаем, поехали! – пронеслось по кафе, и «Девушка Прасковья» вновь наполнила собой зал.
* * *– Ну, милая, не плачь – вот увидишь, все будет хорошо, – Оленька обнимала рыдающую Беллу. Ей было ее, конечно, очень жаль, но они сидели на ступеньках главного корпуса уже минут пятнадцать, и попа у Оленьки начала подмерзать. Она давно бы ушла, но Дмитрий Иванович шепнул ей на ходу, чтоб она глаз не спускала с Беллы. Она не могла подвести Дмитрия, он ей такой подарок сегодня сделал. Кстати, подарок: ведь когда началась суета, все забыли про шефа в планшете. Он, наверное, так ничего и не понял.
Вот если бы кто-нибудь вышел на крыльцо, она бы передала Беллу, как эстафетную палочку. Сама же пошла бы в ресторан и поговорила с шефом, объяснила, что случилось, и вообще побыла бы с ним наедине, если общение через планшет возможно так назвать.
Видно, сегодня ангелы-хранители были благосклонны к Оленьке, потому что тут же на крыльцо вышла Виолетта. Прикуривая на ходу сигарету, она хохотала.
– Ну, Курчатова, ты даешь, так драться за победу в конкурсе стульев, я тебя недооценила! Ты не белка, нет – ты слониха в ярости! – Виолетта даже не могла курить – так хохотала.
Белла, ничего не отвечая, расплакалась еще сильнее.
– Иди погрейся, – немного подтолкнув Оленьку в сторону дверей, Виолетта наклонилась и накинула на Беллу куртку. Оленька благодарно кивнула ей и почти побежала в столовую.
– Я… я… я… – прерывая свои рыдания, пыталась объяснить ситуацию победительница конкурса. – Я легонечко, совсем чуть-чуть его толкнула. А он полетел иииии…
Виолетта хохотала и не могла остановиться, последний раз она так смеялась в детстве.
Тогда ее младший брат сидел на заборе и говорил в ее сторону какие-то обидные слова. Виолетта, а в то время еще Вика, очень хотела подойти и надрать ему задницу, но боялась отца. И тут задница у этого маленького говнюка стала съезжать назад, а ноги неумолимо приближались к лицу, он стал цепляться за забор, но и это ему не помогло. В конце концов он висел на заборе сложившийся пополам, нюхал свои ноги и рыдал.
