Стоит у машины, приоткрыв дверь, даже не вытащив из салона вторую ногу.
— Я знал, что найду тебя здесь.
* Я хочу знать, что такое любовь.
Часть 9. I wanna touch the sky.
9. I WANNA TOUCH THE SKY.*
— Я знал, что найду тебя здесь.
Это был не Рой. Ну то есть Рой, только не тот, что жестко давил на затылок, впечатывая лицом в подушку, а… Энди сверлит его взглядом. Дупло в голове затягивается тонкой кожицей, и вакуум в черепной коробке заполняется мыслями. Мир, что плыл мимо однородной грязной массой, вновь разделяется на пятна, обретает очертания, превращаясь в предметы и звуки.
Маккена стоит у машины. Он не улыбается. Нет. Потому что перепуган. Армия врага отступила так быстро, не сдаваясь и не нападая, что он растерялся. Какой смысл потрясать оружием и бряцать доспехами, если и пугать некого? Энди выглядит совсем мальчишкой. Таким, каким Рой подобрал его. Худой, взъерошенный, никому не нужный… Никому? Золотящийся бульон с мелко нарезанными и подсушенными сухариками и «Прости, Рой. Не могу.», растворенные в этом бульоне… Маккена перепуган.
Старается не показывать вида. Получается не очень. Очень не получается. Мальчишка подходит медленно, словно это не он, а тяжелая статуя с неустойчивым равновесием.
— Садись в машину, — Рой старается говорить уверенно, а голос дрожит.
— Не стоит этого делать, — Энди тоже старается быть уверенным, и тоже голос дрожит.
— Я уже это слышал раньше.
— Ты и теперь не уверен.
Маккена обходит машину, открывает дверь, заталкивая парня в салон.
— Теперь уверен.
Они едут домой. Оба молчат. Понаворотили. Энди мнется в дверях. Как в первый раз. И кроссовки вновь липнут к полу. Стоит ли?
— Почему ты не заходишь? — спрашивает Рой, но ответа не надо. Он и так знает.
— Не уверен, что нужен здесь.
Он не сказал: «тебе», сказал: «здесь». Это все меняет. Дает другой статус. Наивный детский максимализм, сшитый из кусков непрочными нитками.
— Нужен, — Маккена говорит жестко и после ломает все. — Мне... здесь.
Взрослый минимализм. Четкий. Вымеренный.
Странное ощущение, что ты - гость.
Стоишь, жмешься, стесняешься. Пиала с недопитым бульоном, окурком и утонувшей мухой. Пепел по всему столу. Энди смотрит словно в первый раз. В голове ничего. Сердце тоже молчит. Наверное, он обронил его где-то, и оно не разбилось при падении, раз он не услышал.
Рой все понимает, и ему теперь нужно думать за двоих, ведь хотя бы один должен знать, что делать. Подходит, прижимается к спине, обвивает руками, прикасается к уху небритой щекой.