И Роя все нет и не… Парень затормозил так резко, что даже сила инерции Шона не смогла сдвинуть его с места. Маккена. Улыбается. Ямочки на месте. Высокий, в распахнутой жилетке на голое тело и шелковой черной рубашке поверх нее, заправленной одним концом в брюки, белых ботинках и таком же галстуке, завязанном на голой шее невнятным узлом. Репортеры текут, а он смотрит на них свысока, словно олень-вожак на стадо пасущихся беременных самок. При всем этом еще и жвачку жует. Энди знает: Рой терпеть ее не может.
Тоннели… Тоннели из тоннелей… Тоннели через тоннели… Тоннели поперек тоннелей… Мальчишке на секунду показалось, что пройдя поворот на большой скорости, он на ней же врезался в лобовую в неприступную стену.
— Рот закрой, — шепчет на ухо Стив. — Жвачку дать?
— Зачем?
— Что б зубы склеить. И сглотни. У тебя полный рот слюней.
Как всегда, сказал так, как никто другой не смог бы.
— Трахнешь его вечером, если он не сделает это раньше.
Все уже поняли, чем вы любите заниматься. Это то, о чем я говорил. Поздравляю, детка. Ты вляпался.
Энди посмотрел на Стива, чуть повернув голову, однако, вывернув при этом почти наизнанку глаза.
— Угу, — сочувственно согласился Шон, слегка качнув головой. — Посмотри обратно.
Парень взглянул на Маккену. Тот, кажется, тоже только что встретился со своим пыльным мешком. Выражение лица его интерпретировалось не иначе как: «Мать твою!». Рой стоял, словно его парализовало, закусив за щекой язык, отчего на щеке образовался флюс.
Он моргнул как-то медленно, потом несколько раз как-то быстро, и лицо его выражало теперь новую мыслеформу: «Твою мать!». Энди. В свободном легком пуловере крупной вязки, обтягивающих джинсах, мокасинах с индейским орнаментом и… Коротко стриженые волосы на затылке переходят в достаточно длинную асимметрию спереди.
— Я тебя трахну прямо здесь и сейчас, — думает Рой.
— Ошибаешься. Это я тебя трахну, — мысленно отвечает Энди.
— Вот я и потерял обоих друзей. Молодежь подпирает, — с сожалением размышляет Стив.
Не поворачивая головы, он переводил взгляд с одного на другого. Левая бровь и уголок губ приподнялись, словно кто-то потянул за невидимую нить. От рентгеновского взгляда папарацци не ускользнула мысленная перепалка участников и, как и обещал Рой, они тут же вычленили природу их связи.