Прячут обоих в кокон объятий. Он раскрыл их. Расправил. На мгновение показал ровные ряды сияющих перьев, чтобы после сложить в изумительный купол. Они выдержат двоих. Если нет - он отдаст их, не сомневаясь даже мгновения.
Тихо. Молчание пронизано мыслями. Это диалог душ. Бессловесный. Наполненный нежными словами. Они парят, подобно крепдешиновым платкам, которые слизнул для забавы ветер.
Теплые простыни.
— Что с тобой, Рой? Ты никогда не делал ЭТО так?
— Как?
— Ты все еще внутри…
— Да.
— Но ты почти ничего не делаешь.
Не хочешь?
— Хочу как никогда. Разве ты не чувствуешь?
— Что же тогда?
— Я занимаюсь любовью.
— Что-о-о?
— Есть такая редкая разновидность… секса…
— Занятие любовью?
— Нет, не занятие. Способ этого занятия. Это может длиться бесконечно. Тебе не нравится?
— Нравится. Просто странно, учитывая, что это ты. Я думал, ты предпочитаешь быстрый секс.
— Секс - да. Занятие любовью - нет.
— А что во всем этом есть четкое разделение?
— Нет. Назвать можно как угодно, но это не сглаживает разницу.
— Мне казалось, я знаю про тебя все.
— Казалось, — уточнил Рой. — Даже я про себя ни черта не знаю.
— А ты делал так с Шоном?
— Любопытно?
— Да нет. Так, просто.
— Давай, начинай обижаться. Ладно. Один раз. Или два.
— Один или два?
— Там еще длинный список вопросов?
— Уже нет."
"Энди задумался на минутку, словно выпал из реальности, а после спохватился, пока еще не выпал окончательно. Посейдон всколыхнул в нем глубинное спокойствие, словно ударил трезубцем о донную твердь.
Шквалы волн увлекли за собой тело мальчишки, и он подался к Рою, словно выплеснулся многометровым цунами на гранитную набережную. Неспешно прогуливавшееся время взбудоражилось, ускоряясь, и понеслось, едва успевая само за собой. Маккена - опытный мореходец, привыкший править судном даже при потере рулей - едва успел выгрести, чтобы не быть раздавленным так внезапно подступившим валом. Мгновения, и он взмок, выплескиваясь внутренним стоном, словно отдавал последние силы, что еще оставались в нем.
Энди почти слышал, как скрипят зубы, стиснутые нечеловеческим напряжением, и видел, как проявляется дорожка от пота, изламываясь на натянутых жилах на шее. Он зажмурил глаза, проваливаясь в оглушающий шум в голове, и пропал. Потерялся, словно вылетел из себя и взорвался где-то в недосягаемой высоте. Его накрыла ватная тишина, и если бы он прислушался, то смог бы различить шуршание собственных падающих обломков.