— Горд назначением меня продюсером, костюмером, психоаналитиком и любовником к столь выдающейся капризной порнозвезде. Когда можно прийти за зарплатой?
Стив поклонился.
— Проценты будут определены вечером, если очень постараешься.
— Н-да, — протянул Шон. — Наконец-то я начинаю понимать, о чем это мне тут на днях Рой вещал. Детка вошел во вкус. Начинаю бояться.
— Ну тебя! — отмахнулся Энди, затягиваясь и запрокидывая голову.
— „Ну“ не получится, могу предложить себя только в „ню“."
"— Это как? — парень резко одернул голову.
— Аналогично тебе.
— Ню тебя! — мальчишка расплылся в улыбке.
— Иди уже! Мне нужно время подготовиться.
Минут через двадцать парень вновь стоял в позе греческой классики. Он -
тот же и не тот, словно змея, сбросившая обносившуюся шкуру и сияющая новой - влажной и яркой. И взгляд. Далеко не как у греческой скульптуры, сколь совершенной она ни была бы. Живой. Смазанный смесью игривости и кокетства. Вот тебе и детка! Двухнедельный, подобранный на улице щенок, выросший в огромного охотничьего пса.
Он еще слизывает с рук молоко, но уже раздувает ноздри на запах добычи.
Стив еще раз прошелся между художниками. Он давно приметил те две работы, которые купит. Карандашные наброски. На каждой - Энди, и лишь на этих двух - детка, но ни на одной ангела. Рой приучил его знать, как движутся мышцы партнера, когда в момент асфиксии сознания он подчиняется воле желания, но у нарисованных Энди они двигались бы совсем по другому. Стив видел это.
Процесс становился утомительным. Тело парня съезжало с позы.
У него затекали ноги, и он явно мучился никотиновым голоданием. И чего они столько возятся? Уже раз по пятьсот облапили его взглядами. Парень начал нервничать. В животе голодные кошки гремели погремушками. Кофе покинул желудок и создавал давление в мочевом пузыре, а уровень никотина настолько осел, что почти переходил в отрицательные значения. Какое же это счастье - что Рой не художник-бумагомаратель! Улитки, наверное, уже затрахали бы друг друга насмерть, а эти ослы все никак не совместят его форму с бумагой! Провались оно все пропадом! Внутри возня.
Потребности и невозможности достигли высшей точки разногласий. Сейчас они столкнутся, и Энди пошлет все к чертям собачьим. И лучше им всем убраться до того, как он поймет, что рисунки ему не нравятся, а они ему уже подсознательно не нравятся. Он так решил. И зачем только Шону все эти плоские копии, когда вот он, Энди, живой, теплый, звучащий и пахнущий?! И всегда рядом. И феромоны при нем.