Шон затянулся, передав снадобье Майклу, а тот протянул Энди со словами:
— Детка, аккуратненько, медленно и не слишком глубоко, словно секс в первый раз. Ага?
— Ага, — безразлично согласился мальчишка.
Вкус ему не понравился.
— Какое-то сушеное перебродившее дерьмо! — скорчился парень.
— Ну да. Немного есть, но сейчас излечит импотенцию твоего настроения.
Они покурили еще по кругу, потом еще.
— Смотри-ка! — весело воскликнул Майкл, глядя на Энди. — Пошла эрекция! Глазки у нашей киски заблестели!
Парню полегчало.
Он даже пропустил мимо ушей, что уже превратился из пони в киску. Проблемы теряли цвет и вязкость, становясь легкими и прозрачными. Его внутреннее существо распустилось подобно бутону, что бесстыдно выставляет бархатную сердцевинку в ожидании ласки. Его повело.
— Лучше, когда тебя лишают девственности друзья, — заметил Майкл. — Они уж точно не накосячат.
— Ну, мы как раз немного накосячили его, — поправил Шон.
— Хочу трахаться с тобой, — прошептал Энди, наклоняясь к уху Стива.
— Т-ш-ш, — ответил Шон, но Майкл услышал.
— Стив? — он недоуменно повел бровью, но тот остановил его взглядом.
— Мне кажется, у тебя были дела?
— Дела? — не понял Майкл.
— Дела, — настоятельно ответил Стив. — Серьезные и неотложные.
— Ах, ну да! Я позабыл! — как бы вспомнил Майкл, последними усилиями сдерживая улыбку. — Я побежал!
— Надеюсь…
— Не сомневайся!
Майкл растворился в пространстве подобно утреннему туману, хотя в дверях все же обозначился, хихикнув как-то по-идиотски.
Шон был поражен.
Экспрессия Энди перла из него нескончаемым потоком. Она подавляла собой все, и Стив позволил ей изливаться беспрепятственно. Мальчишка диктовал волю. Уверенно и мощно. Грубо и нахраписто. Он знал что делает. Точно знал.
«Науку постиг», — удовлетворенно подумал Шон, одеваясь и не сводя с парня глаз.
* Голое шоу.
Часть 14. If I am able.
14. IF I AM ABLE.*
Жизнь разгонялась реактивным самолетом. Шасси едва оторвались от твердой уверенности, как обнаружилось, что автопилот отключен.
И не отключен даже, а хуже: он вообще не предусмотрен в данной модели. Катапульта, может, и работает, но нет парашюта, и пользоваться ею бесполезно. Энди казалось, его вот-вот разотрет в порошок перекрестными ветрами. Он просто не успевал жить. Сознание трещало, как скорлупа под колесами грузовика, рвалось одичавшим зверем, металось из угла в угол, слепо билось о решетку костей. Даже если бы он попытался с этим что-нибудь сделать, это вряд ли что-либо изменило.