И хоть до жути противно признаться самому себе, но Рой все же рад, что столкнулся с Энди в то апрельское утро.
Маккена выбрал ракурс и … И понял, что не в силах махнуть парню рукой, сообщая о своей готовности. Ну не может, и все. А Энди ждет. И ни за что не отступит. А ведь, по сути, он и есть… был ангелом. Встреча с ним, Роем, заставила его пасть. Гомосексуалист… Гей… Голубой… Мальчишка, которого напоили запретной патокой, и он познал, распробовал, полюбил ее вкус. Рой виноват, но что от того? Хоть тысячу раз признай это! Мост.
Проклятый мост! Желанный мост! Мост между жизнью и жизнью! И он. Энди. Там. Наверху. На этом самом мосту.
Маккена готов зажмурить глаза. Чтобы не видеть. Но он должен. Мальчишка стоит на парапете. Как тогда. Ладони раскрыты небу. Распахнутая рубашка. Вот оно, мгновение, в ненавистной рамке объектива с крестом посередине. И дальше… Рой не помнил: то ли фотокамера, то ли его сердце щелкало, екало… И звук - металлом по мерзлому стеклу… Смычком по натянутым нервам… На уровне болевого порога… Всплеск воды, словно выхлоп крови из взорвавшейся аорты…
Энди машет рукой.
Смеется. Счастливый. Вопрос звучит так пошло:
— Ну?! Снял?!
Снял. Только почти снял с себя кожу. Не сдернул, а срезал тупым ржавым тесаком с зазубринами.
— Я все-таки убью тебя, — нашел в себе силы ответить, лишь когда Энди был уже у берега.
— Может, не стоит этого делать?
— Или ты меня, — и ответ невпопад.
— Проще было бы не спасать. Зачем такие трудности? Раз не помер, поживи еще, — улыбается так широко по-детски и так многозначно по-взрослому.
— Ты почти добил меня.
— Неправда! Не каждому дано наблюдать падение ангела. Ты — избранный.
— А ты…
— Знаю. Кусок дерьма.
Энди перелез на переднее сиденье.
— Ты почему не оделся? — спросил Рой, уже догадываясь о бесполезности вопроса.
— Я хотел еще там, на мосту, — прошептал парень, понимая бесполезность ответа.
— Мы почти дома, — сказал Маккена, чувствуя, что это, в общем, не имеет значения.
— Тебя что-то останавливает? — Энди тоже знал, что для обоих уже ничто не имеет значения.
— Хочешь прямо здесь?
— Это плохо?
— В машине? Посреди улицы?
Ответ не нужен, потому что на него уже нет времени. И оба точно знали это.
— Ты начинаешь меня пугать, — заметил Рой отдышавшись.
— А это возможно?
— Я никогда не воспитывал детей…
— Не бойся, — перебил Энди. — Я послушный мальчик. Очень.
— Вижу.
— Ты — свободный художник. Стив — свободный танцор. Я тоже хочу быть свободным.
— Кем?
— Человеком.