До поры до времени.
Я узнал чисто случайно, пробил, проверил. И, сука, не поверил сначала.
Потом еще раз проверил.
И понял, что не только я слошил, но и мои конкуренты. А, значит, надо брать.
Я поговорил, где надо, все удивились наглости. Ну и, само собой, кто первый встал, тот и забрал. Тут я подсуетился. Неплохая прибавка к бизнесу. Как раз нам с Шипучкой надо.
Сигарета еще не кончилась, нервный Вася рядом напрягает, а потому я позволяю себе отвлечься и подумать о приятном.
А в жизни этой гребанной у меня только одна приятность — Олька.
После швыряния сковородкой и охренительного по удовольствию наказания, от которого до сих пор круто так все сжимается внутри, стоит лишь вспомнить, прошел месяц.
Хороший такой месяц. Сладкий.
И Олька моя — сладкая.
И счастливая.
А я счастливый, что она — моя.
Что у нее на пальце — мое кольцо.
Что у нее в животе — мой ребенок. Маленький совсем.
Она мне показывала в книгах специальных, медицинских, какой он сейчас. А я смотрел — и не верил. Реально? Реально так? Он — там? Такой?
Смотрел на ее живот.
Плоский. Странно так. Она говорила, примерно три недели. Три недели он там.
После этого я, собственно, кольцо и притащил.
Самое лучшее купил, самое дорогое.
И она смотрела на меня… Я никогда ее глаз не забуду. Такие огромные, такие… Бл*…
В церкви видел такое. На иконах.
Вот так вот и верующим станешь…
— Сухой, че-то жмет мне. Может, не сегодня? — бухтит Вася, опять нервируя. Много слов. Чересчур.
Я бы и сам не сегодня. Но надо. Завтра Витя свалит в Москву.
И я даже знаю, к кому он свалит. Потому и подсуетились наши. Если он там защиту найдет… Черт, война будет. А мы уже вроде отвыкли. Уже все поделили. И только столичные все лезут и лезут, хапают и ртом и жопой, и никак не успокоятся. Через Витю запросто подомнут весь ритуальный бизнес. И никто не вступится. Потому что хитрого Витю кто-то надоумил сделать все по закону. Не по государственному, само собой. Тут у него не подмажешься, проверяли.
Нет, по нашему закону. Который, сука, однозначный.
И никакой апелляции.
Если недоволен…
Война.
При удачном раскладе.
При неудачном…
Короче, говоря, это я очень вовремя его сейчас поймал.
— Сам все знаешь. Не бухти, а?
Вася затыкается, косится на ребят в соседних машинах.
Я докуриваю. Мысленно прошу прощения у Шипучки, которой обещал, что все. Что завязал. Что больше не в теме. Как она радовалась! Как она смотрела на меня!
Верила.
И не мог я ей сказать, что надо хвосты занести, вопросы закрыть.
