Вполне вероятно, что когда начнётся гиперинфляция, уже война закончится и можно будет её гасить за счёт репараций с проигравшей стороны. К тому же у России пока имеется золотой запас, а если продолжать над ним трястись, не вкладывая в укрепление армии, то произойдёт то же самое, что и в моей бывшей реальности. Испарится на железнодорожном перегоне между Омском и Читой. И сколько я ни пытался внушить свои идеи генералам ставки, всё было бесполезно. Когда давал прямые, конкретные указания, они, конечно, брали под козырёк, но только потому, что я царь и это очередная блажь монарха.
Подлинного понимания поставленной задачи не было, и, соответственно, ход её выполнения приводил меня в бешенство. А уже вечером, когда я анализировал результаты рабочего дня, приходило уныние и понимание того, что ничего не получается с изменением работы ставки. Ситуация в армии не улучшалась, и она продолжала двигаться в намеченной историей парадигме.
И первый раз после того, как я стал императором, Кац своим рассказом о действиях Особого отдела КНП вселил в меня уверенность, что всё получится.
Нельзя себя клевать за неудачи, а нужно упорно и планомерно работать. Не выходит здесь, получится в другом месте.
Глава 20
Серьёзная беседа с Кацем, где мы не только делились друг с другом о делах, которыми занимались, чтобы избежать повторения исторического сценария нашей бывшей реальности, но и разрабатывали планы дальнейших действий, длилась долго.
Планы-то мы разработали, и даже что-то начали делать, чтобы их реализовать, но память не давала навалиться на дела в полную силу. По крайней мере, у меня в голове продолжала сидеть мысль, внушённая предыдущей жизнью и уроками истории в школе – о неизбежности буржуазной революции в России. Вот эта неизбежность и действовала на желание полностью погрузиться в дела по намеченным с Кацем мероприятиям."
"Подспудно в голове сидела мысль: что мучиться, если Февральская революция неизбежна, не лучше ли на всякий случай подготовить нам с Кацем запасной аэродром.
Эта мысль была настолько навязчивой, что я в ущерб основному делу, после того как опять обосновался в Гатчине, занялся подготовкой путей бегства из Петрограда. Распорядился, чтобы только что сошедший со стапелей Русско-Балтийского вагонного завода аэроплан «Илья Муромец» был передан КНП.
