Но даже эти меры, по моему мнению, не смогли освежить атмосферу затхлости, которая окутала ставку. Не было свежих и оригинальных идей и предложений. Привыкли генералы воевать по старинке – когда пуля дура, а штык молодец. По старинке они думали и об отношении к войне нижних чинов. Сейчас для меня было понятно, почему под командованием таких генералов русская армия начинает разваливаться. И все мои усилия по изменению отношения генералов к этой войне вязли в болоте привычек, традиций и круговой поруки.
И в конце концов все мои инициативы выхолащивались и превращались в привычные для генералов дела по выполнению воли императора. Но, как говорится, в семье не без урода, вот и в этой генеральской среде встречались энергичные люди, которые хотели изменений. Вот они и стали тем средством, которым я пытался осушить генеральское болото."
"Сейчас сидя в царском поезде, на всех парах несущемся обратно в столицу, я понимал, что ничего у меня не вышло. Слишком мало времени я занимался ставкой, но больше сидеть в Могилёве было невозможно.
Была уже середина января 1917 года, а в нашей с Кацем реальности в конце февраля грянула первая русская революция. В этой реальности признаков надвигающегося коллапса не чувствовалось. Даже забастовок и демонстраций не наблюдалось. Все страсти кипели в Думе. Князь Львов на себе испытал, что значит быть премьер-министром. Именно его я назначил на эту должность, чему он первоначально был рад, а сейчас, наверное, плюётся и мечтает, как бы вернуть всё назад.
Когда он сам обличал творящийся в стране бардак и вороватое правительство. А сейчас его бывшие коллеги и товарищи вытаскивают его грязное бельё и страстно обличают нового премьер-министра во всех смертных грехах. И как мне сообщал Кац в своих ежедневных зашифрованных телеграммах, главную скрипку в этом оркестре горлопанов начал играть Керенский. Этот человек у нас с Кацем был на заметке, мы даже обсуждали свои действия по отношению к этой личности, засветившейся и в нашей реальности.
Была даже мысль обнулить его, как великого князя Николая Николаевича, Но немного подумав, пришли к выводу, что так делать ни в коем случае нельзя. Не стоит чинить ему и особых препятствий, платя журналистам и газетам за материалы, направленные против Керенского. Нельзя убирать маркер, показывающий общественные настроения и готовность народа начать большую бучу.
