Так как я не привык тянуть с намеченным делом, то, приостановившись, подозвал к себе Первухина и дал ему все нужные поручения. А именно – подготовить в комнате, где меня причесывали, все для секретного разговора с одним из гостей. Дал я инструкцию и своим адъютантам. Их задача была, находясь в Малахитовом зале, никого не допускать в кабинет, где мной будет заниматься доктор. Это женщина – специалист по релаксации. Она будет заниматься принятой в Англии процедурой иглоукалывания. Максим, а тем более Силин впервые услышали слова релаксация и иглоукалывание.
Но они поняли слово докторша и то, что пока императора будут лечить, никого не допускать в комнату, где Михаил Второй принимает оздоровительную процедуру. Про себя я усмехнулся над такой интерпретацией естественного желания давно не встречавшегося с женщинами мужика. А ещё подивился своей изобретательности в этом вопросе. Можно сказать, продумываю вопрос удовлетворения своего сексуального желания, как какую-нибудь важную стратегическую операцию.
"
"Этот вопрос отошёл на второй план, когда мы всё-таки дошли до Николаевского зала, и мне пришлось играть роль только что получившего скипетр монарха. Действовать по разработанному бароном Штакельбергом сценарию – произносить речи, обещать биться с супостатом до полной победы и наконец-то принести на Российскую землю спокойствие и процветание. Одним словом, стандартный набор фраз, правда, в моём исполнении они приобрели неожиданный оттенок. А всё почему? Да голова была забита мыслью об охмурении понравившейся мне дамы.
О том, как я буду к ней подкатывать, говоря, что я старый солдат, не знающий слов любви. Я так внушил себе эту роль, что невольно вошёл в образ Джигарханяна в кинокомедии «Здравствуйте, я ваша тётя». Но образ тупого солдафона, ставшего царём великой Российской империи, был по душе собравшимся гостям. Особенно французскому послу, да и американскому, в общем-то, тоже. Это чувствовалось по одобрительным улыбкам и усилению гомона среди дипломатов после каждого моего угрожающего высказывания в адрес стран оси.
Как я её назвал – ось зла. Меня, в общем-то, устраивало, что союзники в очередной раз убеждались, что в России монархом стал не очень умный человек. Вояка с ограниченным кругозором. Царь, готовый класть своих подданных штабелями, лишь бы удовлетворить свои амбиции великого стратега и освободителя славян. А этому был посвящен значительный кусок моего довольно косноязычного выступления.
