Он, несколько шепелявя, этот дефект речи раньше почему-то себя не проявлял, заявил:
– Ваше величество, вы были правы, когда приказали установить пулемёт у кромки леса, где заканчивается забор усадьбы. Только успели установить пулемёт, как противник начал покидать позиции возле ворот и побежал в сторону леса. Они оставили только группу прикрытия, чтобы сдерживать бронеавтомобили. Огонь мы открыли совершенно неожиданно для противника и практически в упор. Положили всех пытающихся прорваться в лес.
Меня слова поручика вынудили воскликнуть:
– Что, пленных нет?
– Из толпы, которая побежала в лес, только раненые. Но зато из группы, оставшейся прикрывать отход, удалось взять в плен семерых, включая пулемётчика. Нейтрализация вражеской группы прикрытия произведена совместно с солдатами мехгруппы.
– Куда поместили пленных?
– Раненых перенесли в барак, в котором раньше содержались пациенты дислоцированного здесь госпиталя, а здоровые находятся сейчас под охраной в каретном сарае.
Ответы на вопросы, которые меня мучили, находились так близко, что я не дал Силину закончить свой доклад, заявив:
– Ваше подразделение справилось с задачей хорошо. Выношу, поручик, вам благодарность. Сейчас проводите меня к пленным, хочу задать им несколько вопросов.
И, повернувшись к своему адъютанту, приказал:
– Максим, найди унтер-офицера Угрюмова и вместе с ним идите в каретный сарай. Сам знаешь, для чего он нужен – будем допрашивать захваченных бандитов.
Нужно брать их за жабры, пока они не отошли от боя.
И, обращаясь к Кацу, спросил:
– Господин Джонсон, вы как, не желаете присутствовать на допросе бандитов? Может быть, у вас тоже имеются к ним вопросы? Вообще-то вам лучше остаться в кабинете рядом с телефоном. Вдруг из Петрограда поступит важная информация от генерала Попова или барона Штакельберга."
"Конечно, я несколько лукавил, говоря, что может поступить информация из Петрограда. По-любому на неё должен был реагировать император, а не Джонсон, с ним бы, допустим, барон Штакельберг даже говорить не стал.
А сообщить мне, что из Петрограда звонили, сможет и Первухин, который останется дежурить у телефона. Просто своим вопросом я давал Кацу возможность выбрать – окунаться ли ему в реальную борьбу с её кровью, криками и соплями, или оставаться чистым и порядочным теоретиком. Мой друг, как обычно, ответил нестандартно и не так, как я думал.
