По ходу движения наше изделие может вести огонь из крупнокалиберной трофейной пушки. Один удачно попавший снаряд из такого орудия подпишет смертный приговор любому бронепоезду. Впрочем, кое в чем я с вами согласен. Если дуэль будет один на один, то шансов выиграть ее у настоящего бронепоезда больше. Но у нас-то будет пять блиндобронепоездов, и их я планирую направить на ваш участок фронта. Думаю, именно здесь будет решаться исход всей осенне-зимней кампании 1916–1917 годов. Что касается тяжелых орудий, установленных на стационарных позициях, то их огонь не так уж и эффективен по быстро перемещающейся цели.
А обнаружив себя огнем, они сами станут легкой добычей кавалеристов. Не будут же германцы создавать укрепрайон возле каждой своей батареи. А если будут, то флаг им в руки – значит, даже думать о наступлении они не будут. И можно считать, что мы добились своей основной цели. Из всего, что вы перечислили, я считаю самое опасное, это если противник начнет широко применять аэропланы.
Поэтому в моем корпусе каждый всадник обучался стрельбе по воздушным целям – как одиночной, так и залповой. По низко летящим целям результаты отличные. А если аэропланы начнут бомбить с большой высоты, то результаты такого бомбометания, так же как и огня из пулеметов, будут малорезультативными.
– Дай-то бог, чтобы вы были правы. И заметьте, я уже не первый раз это говорю. Кроме как надеяться на Господа нашего нам ничего не остается. Помочь дерущимся в тылу у неприятеля подразделениям мы ничем не можем.
Сил нет. Как говорится, кости брошены, остается надеяться на выигрыш.
– С нашей стороны еще не все кости брошены. Надеяться на хоть какой-то выигрыш можно, когда в тылу у германцев окажется вся 9-я кавалерийская дивизия. Вот если им тоже удастся пробиться в тыл германцев, то это и будет самая большая помощь бригаде Мошнина. Успех этого прорыва очень зависит от структур вашей армии. В первую очередь от разведки.
И мы с Калединым приступили к обсуждению мер, которые должны предпринять структуры его армии, чтобы повторить прорыв довольно значительных сил в тыл германцев.
Естественно, без специалистов мы не обошлись. И вскоре командарм пригласил в кабинет своего начальника штаба и уже знакомого мне полковника Масленникова. А минут через пять и начальника разведки армии. Так что обмен мнениями двух генералов, как оказать помощь бригаде Мошнина, перерос в довольно серьезное совещание.
