И Сахаров мне заявил, что, несомненно, вскоре последуют новые мощные удары противника. Генерал предположил, что к противнику подошло не менее двух германских дивизий и вскоре они ринутся на позиции его армии."
"Так что вполне вероятно, что как только корпус завязнет в боях в месте прорыва германцев, противник нанесет не менее мощный удар в полосе 11-й армии. А я обещал Сахарову, что в случае наступления противника в полосе его армии в штаб корпуса сообщат об этом по радиотелеграфу, и не менее бригады кавалерии тут же выступит ему на помощь.
Подводить командующего 11-й армией было нельзя. Кровь из носа, а бригаду в 11-ю армию послать было необходимо. Вот я и начал выполнять это обещание. И решил послать не бригаду, а целую дивизию, а именно Туземную. Не поверил я Клембовскому, что противник бросил все силы на прорыв обороны 8-й армии. У немцев хорошо поставлена агентурная разведка, и они хорошо знают, что тот район буквально напичкан русскими войсками, и успешное наступление с далеко идущими целями вряд ли возможно.
На относительно небольшом участке фронта сосредоточено три армии (3-я, 8-я и Особая армия). И в случае крупного прорыва армии будут друг другу помогать. Это Клембовский знал о разложении наших солдат, что они стали нестойкими и могут, выдержав пару-тройку атак, потом, плюнув на всё, дезертировать, оголив фронт. А немецкие генералы наверняка получали доклады о моральном состоянии противостоящих им войск, но будучи военными профессионалами, они не могли все яйца складывать в одну корзину.
Тем более германские генералы знали, с каким ожесточением всего пару месяцев назад русские солдаты атаковали Ковель, да так, что этот важный стратегический пункт еле-еле удалось удержать. С чего бы этим хорошим воинам суметь за два месяца так разложиться, что при виде немецких солдат броситься наутек, оставив свои позиции. Эти соображения и заставили меня направить Туземную дивизию в полосу 11-й армии. С Сахаровым было согласовано место, где 2-й кавалерийский корпус мог концентрировать свои силы в ожидании массированных атак неприятеля.
Решение о передислокации Туземной дивизии было связано с тем, что я хотел продолжать осуществлять свой план, несмотря на желание командования фронта. Может быть, я был неправ, и такие профессионалы, как начальник штаба фронта и его командующий, знали лучше об опасности мощного удара германцев в районе Ковеля, но я все-таки жил в будущем и знал, что никакого грандиозного наступления противника не будет.
