Может быть, командующих армиями удивило, что на это совещание был приглашен всего лишь генерал-лейтенант и командир кавалерийского корпуса? И это не из-за того, что Михаил Александрович великий князь и брат императора, а потому что его корпус – это главный резерв фронта. Вот на этом совещании мы и будем думать, как с наибольшей пользой распорядиться этим резервом. Слушаю ваши предложения."
"Я сидел и с интересом наблюдал за начавшейся после слов Брусилова перепалкой между командующими армиями. Каждый из них требовал направить корпус на отражение атак неприятеля на его участке фронта.
И у каждого из командующих были веские аргументы этого требовать. Они все были люди весьма информированные, обладали разведывательной информацией о прибывших именно на их участок фронта свежих австро-германских соединениях. Некоторые даже утверждали, что к ним поступила информация об ожидаемом сроке начала атак неприятеля. И у них явно не хватает сил, чтобы сдержать наступление австро-германцев. Особенно большие проблемы в нехватке тяжелой артиллерии и инженерной подготовке позиций обороны.
Указывали и на ухудшающиеся качества солдат, которые вряд ли выдержат крупное наступление противника. Одним словом, все было плохо, непонятно, каким образом с этими солдатами мы смогли всего лишь месяц назад надрать задницу австро-германцам. В плен было взято 9 тысяч офицеров и 450 тысяч солдат противника. Убитыми и ранеными австрийцы потеряли более 1,5 миллиона человек. Правда, и русские потеряли в этой операции более 500 тысяч человек.
Русская армия, отвоевав 25 тысяч квадратных километров, вернула часть Галиции и всю Буковину. От ее победы Антанта получила неоценимые выгоды. Чтобы остановить наступление русских, с 30 июня по сентябрь 1916 года немцы перебросили с Западного фронта не менее 16 дивизий, австро-венгры свернули свое наступление против итальянцев и отправили в Галицию 7 дивизий, турки – 2 дивизии. Приводимые командармами цифры стимулировали мои глубинные воспоминания.
Я когда-то в XXI веке читал об итогах Брусиловского прорыва, и сейчас эти сведения выплыли из подсознания и заняли свое место в ряду данных о Первой мировой войне, которые узнал уже в этой реальности. Так что я был, можно сказать, более информирован, чем командармы с их мощнейшими разведывательными и аналитическими структурами.
Мои размышления прервал командующий фронта. Брусилов прервал не только мои размышления, но и споры командармов.
