Наоборот, они меня радовали, не головы, конечно, а то, что в результате этих диких поступков австро-германцы панически боялись, когда в бой вступала «Дикая» дивизия. А значит, если в тылы противника проникнут ее полки, паника там обеспечена и атаки на наши разлагающиеся части прекратятся. Можно будет в спокойном темпе заняться их реорганизацией. Демобилизовать самых буйных, а остальных загрузить учебой и боевыми тренировками, чтобы никаких агитаторов не было времени слушать. Впереди зима, и вполне можно сократить армию.
Пускай немцы на Западном фронте развлекаются, а австрийцам и Италии с Румынией хватит. Вот такие у нынешнего великого князя были мысли – не тотально воевать, а напугать противника, затем забраться в укрепленные зимние квартиры и оттуда, попивая чаек, наблюдать, как бодаются англосаксы и французы с немцами. Если союзники достанут, то летом можно и вдарить, используя «Катюши» и напалм. Но это были именно мои мысли, человека из XXI века, а нужно было ориентироваться на местные реалии.
На мысли человека из этого века, который непосредственно принимал участие в боях и обладал информацией, что происходит в тылу у неприятеля.
Марат Алханов, пожалуй, как никто другой подходил для зондирования реалий, которые происходили на фронте. По воспоминаниям Михаила Александровича, он искренне предан великому князю и не болтлив. А значит, ему можно откровенно задавать вопросы, не боясь каких-то громких разоблачений. Марат будет все держать при себе, если даже будет подозревать, что великий князь какой-то не такой.
Конечно, я понимал, что капитан, тем более ставший недавно начальником разведки дивизии, обладает, конечно, гораздо меньшей информацией, чем, допустим, Клембовский, но откровенничать мне было гораздо проще с бывшим адъютантом великого князя, чем с его старым сослуживцем.
Вот я, отведя Марата в сторонку, начал задавать довольно странные для командира корпуса вопросы. Но предварительно, чтобы не вводить парня в транс незнанием великим князем элементарных вещей, рассказал Марату об ударе молнии, в результате чего частично потерял память, и о полученной контузии при нападении террористов.
Выслушав и ответив на вопросы по этому поводу, я и приступил к выпытыванию у Марата реалий сегодняшнего дня, как в дивизии, так и на фронте. Конечно, знания его были неполны и ограничивались только положением и настроениями личного состава дивизии. А о противнике он знал только то, что положено командиру разведки дивизии.
