Не мои.
Саймон распахнул рот, и вдруг всё стало ясно. Своей жестокостью Вадим выманивал Наследников, не только чтобы убить их, но и чтобы подставить. Какая разница, что Бэк с Цяном не хотели отпускать подопечных в бой. Из-за того, что они отказались рисковать Наследниками, из-за того, что не дали им защитить животных и дать отпор Верховному Совету, Вадим взял ситуацию в свои руки. Что бы Наследники ни сделали, он с самого начала планировал выставить их виноватыми.
Тигр оскалился.
– Твой обман долго не продержится, – прорычал он.
– Как только животные узнают правду…
– Тут не нужны доказательства, Цян, – сказал Вадим. – Животные своими глазами видели жестокость Наследников. Они понимают, что на кону. И они, как и мы, не остановятся ни перед чем, чтобы защитить близких.
– Единственное, что ты защищаешь – это страх и гордыню, – холодно сказал Цян. – Войну не выиграешь ложью, Вадим. Тебе ничто не поможет. Ты не Хранитель и никогда им не станешь, сколько бы солдат Верховного Совета ни стояло у тебя за спиной.
Ты самозванец, который пытается компенсировать некомпетентность хитростью и жаждой крови, но ты ни разу не выиграл. Саймон, тринадцатилетний подросток, побеждал тебя снова и снова, и этот раз не станет исключением.
Во взгляде Вадима мелькнула тусклая, кислая насмешка.
– Это мы ещё посмотрим, – сказал он, а затем поднял руку. – В бой!
Глава 16
Уловка рыси
Вадим вытянул руку, и солдаты, собравшиеся под горой, выпустили град смертоносных стрел, арбалетных болтов и копий, целясь в Цяна и Саймона.
– Превращайся! – заорал Цян, но Саймон опередил его. Отшатнувшись, он поспешно стал панголином и свернулся в чешуйчатый шар, а когда откатился к стене пещеры – услышал, как стрелы врезаются в камень. Дважды в него что-то попало, но, к счастью, не пробило броню.
Два крика боли прорезали вечерний воздух, и Саймону пришлось изо всех сил сдерживаться, дожидаясь, пока град стрел прекратится. Когда всё стихло, он с колотящимся сердцем оглядел пещеру.
На дальнем конце сидел Фэн в человеческом виде и, стиснув зубы, нащупывал стрелу, вонзившуюся в бедро. Но не успел Саймон сделать и шага в его сторону, как за спиной раздался натужный болезненный стон, и он, обернувшись, увидел покачнувшегося тигра, из плеча которого текла кровь."
"– Цян! – Саймон поковылял к нему, проклиная медлительность панголина. Животные, притаившиеся у входа в пещеру, тоже бросились к тигру, ухая и визжа от злости.
