Но Нолан постоянно намекал, что когда-нибудь возьмёт реванш, и Саймон, несмотря на дурное предчувствие, в конце концов сдался.
– Готов, – сказал он, ступив на песок и повернувшись лицом к брату. Всё было до жути знакомо, будто только вчера он победил Нолана, хотя это было в конце прошлого учебного года. И пусть за лето брат полностью оправился, на его ладони всё ещё виднелась чёрная метка. И Саймон знал, что никогда не забудет чёрную молнию, сверкнувшую под кожей Нолана в ту ужасную ночь в Цитадели, хотя понимал, что это была всего лишь игра его собственного воображения.
Но сейчас он, как и Саймон, был в полном порядке, и только шрамы напоминали, что им пришлось пережить. И хотя Саймон знал, что не забудет произошедшее до конца жизни, впервые за последние месяцы он вздохнул полной грудью."
"– Кто первый сдастся, тот проиграл, – провозгласил дядя Малкольм, напугав Дарлу. Толпа одобрительно загудела, в основном подбадривая Нолана, но Саймон расслышал голоса друзей, выкрикивающих его имя.
– Три!
Когда они стояли здесь в прошлый раз, Саймон был в ужасе от себя, от сил, которых не хотел, от ответственности, которая на него свалилась. И хотя этот страх всё ещё оставался, он понимал его. Он принял свои способности и знал, что они могут нести добро – ведь он больше не был просто потомком тирана. Он был Наследником, и осознание, что они с Ноланом не одиноки, что у них есть соратники, готовые сражаться за правое дело, помогло Саймону поверить в себя.
Потому что он верил в Наследников.
– Два! – крикнул Малкольм.
По другую сторону площадки Нолан ухмыльнулся, и на мгновение в его взгляде мелькнул дикий, неописуемый огонёк. Нолан не был Наследником, но он изменился. Он всегда был смелым, но теперь Саймон видел в нём ту же отвагу, которую остальные почему-то видели в Саймоне – отвагу, которой ему на самом деле так не хватало. Но Нолан обладал ей. И Саймон невероятно гордился своим братом-близнецом.
Им предстояло пройти ещё долгий путь, и наконец они стали братьями, какими не были раньше. Не только по крови, но и потому что сами стремились быть ими, и несмотря на ужасы, которые им довелось пережить, Саймон знал, что не пожалеет об этой семейной связи.
– Один!
Крики толпы переросли в рёв, и Саймон расправил плечи. Их одноклассники не замечали, как они изменились – ни Саймон, ни даже Нолан, который всегда нравился им больше.
