Катарина промокнула глаза и накрыла его руку ладонью.
– Спасибо. Ты даже не представляешь, как благодарны мои солдаты за этот подарок.
Но он представлял – не совсем, но немного, ведь на несколько ужасных мгновений тоже лишился сил в битве за Хищника. Но чем больше Осколков они раздавали – даже дрожащая Уинтер, отнёсшая свои Одичалым, – тем сильнее разрасталось всеобщее воодушевление и тем отчётливее он ощущал тревогу, зародившуюся под бесконечным восторгом. Сколько Одичалых, вернувших себе способности, тем же вечером потеряют жизни, сражаясь ради него и Наследников?
Наконец, когда все в столовой взяли по Осколку, а Катарина ушла раздавать остатки разбросанным по лагерю Одичалым, Саймон потянулся было закрыть часы, но тут заметил Шарлотту: та стояла в паре метров от него, стиснув зубы и выпрямив спину.
– Шарлотта, – сказал он, шагая навстречу, но она отстранилась, и он нахмурился. – У меня ещё остались Осколки. Дать?
– Нет, – ответила она, глядя в пустоту за его спиной. – В человеческом облике я опаснее, чем в зверином.
– Мы в курсе, – удивлённо ответил Саймон. – Но силы анимокса этого не изменят. Тебе что, совсем не интересно? Вдруг ты песец, как мама, или… – Он не знал, кем был её отец, а потому замолчал.
Шарлотта фыркнула.
– Совсем. Эти силы никак ко мне не относятся, и пусть так и остаётся.
Саймон не знал, что на это ответить. Когда он впервые услышал о существовании анимоксов, ему тоже было страшно узнать, кем же он станет. Он понимал, что в нём могут пробудиться силы Звериного короля, что изрядно пугало, ведь тогда он был уверен, что Нолан придушит его во сне.
Но Саймон даже представить не мог, как это – отказаться от своих сил полностью. Даже Уинтер, которая ненавидела Рептилий и очень хотела стать Птицей, в итоге привыкла к своему змеиному облику – а теперь то и дело переключалась на него, и по человеческим щекам текли слёзы.
Но Шарлотта потеряла способности ещё в детстве, до того как превратилась впервые. Она выросла с мыслью, что навсегда лишена этих сил. Как же тяжело ей было жить среди анимоксов, понимая, что никогда им не стать…
Саймон снова открыл часы и выбрал самый крупный Осколок, а затем оторвал лоскут футболки, которая видала лучшие времена.
Завернув Осколок в ткань, он подошёл к Шарлотте, не давая ей времени убежать.
– Просто на всякий случай, – сказал он и протянул ей свёрток. – Если не для себя, то для мамы, Бэка и Эмилии.
Шарлотта глубоко, с содроганием вздохнула и наконец-то на него посмотрела.
– Он мне не пригодится.
