– Где Гомер?
– Тебе тут нельзя, Артем, – она смотрела на него снизу. – Зачем ты сюда вернулся?
– Где старик? Он же не отстал от тебя? Или отстал? Куда он ушел?
– Его забрали. Пожалуйста, уходи.
– Забрали? Кто забрал?!
– Тебе… Он помог тебе? Алексей – помог? Ты выглядишь другим. Лучше.
– Он мне помог. Ты мне помогла. Спасибочки, бля. Всем вам. Благодетелям.
– Ты же хотел узнать. Вот и узнал. Да? Или чего ты хотел? Просто умереть?
– Да. Прости. Мне… Я не хочу от него… От них. Это подачка. Мне не надо. Было.
А теперь… Теперь спасибо уже.
– Почему ты ушел от них? Там же… Там же совсем другая жизнь, да?
– А ты не бывала? Там? Он тебя не брал?
– Обещал. Должен. Но я попросила вместо себя – тебя. Пока."
"– Ничего не потеряла. Та же самая там жизнь. Просто жратва лучше. Ну и… медицина. А что, ты бы смогла? С ними?
– Что он тебе рассказал?
– Он мне все рассказал. Все. Невидимые наблюдатели, власть, красные, фашисты, все.
– И отпустил?
– Да.
– Тебе надо уходить отсюда. Они всех ваших забрали.
Брокера этого твоего. Всех. В тот же день, как ты… Может, их больше нет. Я не знаю.
– Кто? Наблюдатели?
– Нет. Не его люди. Твой Орден.
– Орден… Послушай. Ты… Я хочу понять. Он тебе все объяснял, да? Ты все знала. Про верх. Про мир. Но! Это ведь твоя мечта была. Вернуться туда. Как и моя. Чтобы мы все… Там. Опять. Там! Ты же рассказывала мне. Сама! Что ты тут делаешь? Зачем торчишь в этой помойной яме? Почему не сбежала? Почему ты тут?
Саша стояла перед ним – тонкая, как карандашом набросанная, обнимая себя руками.
Смотрела на него исподлобья.
– Уходи. Правда.
Он схватил ее за запястья-ветки.
– Скажи мне. Я хочу людей поднять. Ты говоришь – почему не остался. Потому что остальные… Мы. Все мы тут. Им надо знать. Всем. Они должны знать. Ты меня не предашь? Опять. Ему? Не выдашь?
– Не предам.
Губы у нее запечатались. Артем ждал.
– Но с тобой не пойду.
– Почему?
– Артем. Я его люблю.
– Кого?..
– Алексея.
– Этого? Этого… Старпера? Извращенца?! Да он… Он же… Он же без души… Ты бы слышала, что он говорит… Про людей! Ты – его?!
– Да.
Артем отпустил ее руки, обжегшись; отшатнулся.
– Как?!
– Люблю, – она пожала закутанными плечиками. – Он для меня как магнит. Он магнит, а я опилок железный. Все. Он мой хозяин. И ко мне он всегда был добр. С самого начала.
– Он тебя в пользование сдает! Он тебя! Ему смотреть нравится, как тебя всякие… Грязные… Разные!
– Да, – кивнула Саша. – Он так любит. И мне так нравится.
