– Вы зря сейчас погибнете! Погибнете, а никто даже не узнает! Там мир целый! А мы тут… Под крышкой! Мы передохнем тут до единого, а никто не узнает! Это все ни зачем! Уходите! Не надо! Назад!
– Грибов где взять?!
– Провокатор! – крикнули. – Провокатор он! Не слушайте, люди!
– Стойте! – Артем махнул рукой, но тут изнутри толпы плюнулись в него свинцом.
От того, что махал, отшатнулся от пули в сердце. Попала она в плечо – снова левое. Толкнула Артема, сбила с мысли, опрокинула навзничь в толпу. И та, как только он замолчал, все сразу забыла.
– Грибоооооов! – завопил кто-то тоненько.
– ГРИБООООООВ! – застонал народ.
Летяга смог Артема вытащить, выровнять, накрыть собой – за секунду до того, как толпа пошла.
– Последний раз! – рявкнул Свинолуп, но задние ряды его и не слышали, и не видели.
Краем глаза увидел через пленку, как Свинолуп хлопает пулеметчика по плечу, а сам бежит вверх по лестнице, на балкон, прочь со станции. Ему нужно было дальше работать, делать важные дела, ему гибнуть было непозволительно.
Он ушел, началось без него.
– Пустиииии! – сказала толпа пулеметчикам.
Летяга потащил Артема против людей – дальше от ограждений, дальше от стволов, греб изо всех своих медвежьих сил, а потоком их обратно притягивало, чтобы насадить на шипы, на вызревающие пули.
– Аааагонь!
Громыхнул пулемет, развернул жужжащие строки веером, скосил первый ряд. Артемовыми пулями скосил.
– Помилуй! – завизжал кто-то. – Помилуй, господи!
– Помилуй нас, господи! – застонал еще другой, женщина.
– Умрем тут! Помилуй!
– Там! Наверх! Уходите! Наверх! Не надо умирать! На свободу идите! – кричал им Артем, но тонул в разошедшемся, как электричество мгновенно – «Помилуй!».
И с этим плачем все тысячи надвинулись на ограждения, на пулемет.
– Помиииилуууууй господи!
Их не учили такому, поэтому каждый со своей музыкой говорил эти два слова. Жуткий от этого получился хор, нездешний, неземной. Задергали зажатыми внизу руками, чтобы покреститься, но достать их оттуда, снизу, не смогли.
И пошли вперед безрукие, наступая на тех, кого выкосило, ничему у них не учась.
– Помиииииилуууууууууй! – завопил Леха, хватаясь за своего Христа.
Первые упали, вторые стали мягкими щитами для третьих. Артем с Летягой и Леха с Савелием – хотели назад, от пулеметов, а толпа все равно хотела вперед, потому что сзади для себя не видела ничего.
Артем и сам был безрукий, и не мог толпу остановить больше никак.
