– Я… – заново начал Гомер. – Я сам из тех мест. Архангельский. Так же вот все надеялся найти, может из моих кто остался. Слушал… Искал. Нашел-таки. Архангельск, правда, мой молчит. Зато Полярные Зори! Целый город, представляете? Наверху! Горячая вода, свет… Но самое занимательное – у них там прекрасная электронная библиотека сохранилась. На магнитных носителях, на компакт-дисках. Вся мировая литература, кино… Понимаете? Электричество-то есть, сколько угодно…
– Какие волны? Какая частота? – врезался в его уютное повествование Артем.
– То есть, это такой своеобразный Ноев Ковчег. На котором, правда, не каждой твари по паре спаслось, а вся культура нашей цивилизации… – как будто и не слыша, продолжал токовать старик.
– Во сколько был контакт? Как часто? Где у тебя точка стояла? Какое оборудование? С какой высоты удалось сигнал поймать? Почему у меня тогда не выходило?!
Старик ожидал беседы, а не допроса: уютной беседы у костерка. Но Артем слишком уж хотел этой минуты, чтобы на розовые сопли ее тратить. Первое: убедиться, что это правда.
Артем и сам все знал про миражи, которые маячат в той пустыне, наверху. Нет, ему не любоваться на них нужно, а дотронуться, поверить.
– Ну! – он не отпускал, давил; нельзя было старику дать выскользнуть. – Вспоминай точно! Почему у меня больше не получается?!"
"– Я… – Гомер причмокивал и размышлял, уводил глаза в темноту; но сдался наконец. – Не знаю.
– Как – не знаешь? Как ты можешь такое – не знать?! Если ты сам их сигнал ловил?!
Постеснялся – и признался, сволочь.
– Это не я ловил. Встретился мне просто человек. Радист. Он рассказал.
– Где? Где встретился? Какая станция?
Старик повздыхал еще.
– Театральная, кажется. Театральная.
– У черта в пекле, то есть? Думаешь, побоюсь сам пойти и проверить, а?
– Ничего такого я не думаю, молодой человек, – этак он с достоинством.
– Когда?
– Лет пару назад. Не помню.
Не помнит.
Единственный раз, когда Артем в прорехах между шипением и воем эфира услышал далекий и слабый чей-то голос – навсегда запечатлелся у него, а голос этот и сейчас, стоит прислушаться, в ушах звучит, как высохшее давно море – в раковине.
Как такое можно забыть?
Как можно все свою подземельную жизнь мечтать написать книгу для потомков, для следующих поколений, чтобы эти поколения знали, откуда взялись, чтобы не теряли мечту однажды вернуться наверх – и не помнить о таком в мельчайших деталях?!
И еще Театральная.
– Врешь, – убежденно сказал Артем. – Понравиться хочешь.
– Вы ошибаетесь.
