– Средство от болезни есть.
– Лекарство? – Саша встрепенулась, готовая обмануться еще раз."
"– Это не лекарство. Не таблетки и не сыворотка. Несколько лет назад вспышка такой болезни была у нас на Преображенской.
– Но почему даже Хантер об этом не знает?!
– Эпидемии не было. Сошла на нет сама собой. Эти бактерии очень чувствительны к радиации. От излучения с ними что-то происходит… Кажется, перестают делиться. Болезнь останавливается. Даже от небольших доз. Случайно открыли. Вот и все средство. Решение, так сказать, лежит на поверхности.
– Честно? – Взволнованная, она взяла его за руку.
– Честно. – Он накрыл ее ладонь своей. – Нужно просто связаться с ними, объяснить…
– Почему ты не сказал мне раньше? Ведь это же так просто! Сколько же людей умерли за это время… – Она высвободилась, сверкнула глазами.
– За один день? Вряд ли… Я не хотел, чтобы ты оставалась с этим душегубом, – пробормотал он. – И я с самого начала собирался сказать тебе все. Но хотел выменять эту тайну на тебя.
– А выменял меня на чужие жизни! – зло сказала Саша.
– А это… Это ни одной не стоит!
– Я бы свою променял. – Музыкант поиграл бровью.
– Не тебе решать! Вставай! Надо бежать назад… Пока он не добрался до Тульской. – Девушка ткнула пальцем в часы, пошептала, вычисляя время, и ахнула. – Всего три часа осталось!
– Зачем? Я могу воспользоваться связью… Они дозвонятся до Ганзы, все объяснят. Нам нет нужды самим бежать туда, тем более мы можем не успеть…
– Нет! – Саша замотала головой. – Нет! Он не поверит.
Он не захочет поверить. Я должна сама ему сказать. Объяснить ему…
– И что будет потом? – ревниво спросил Леонид. – Отдашься ему на радостях?
– Какое твое дело? – огрызнулась она, но тут же, по наитию постигая искусство управления влюбленным мужчиной, добавила мягче: – Мне ничего от него не нужно. А без тебя мне сейчас не обойтись.
– Учишься у меня врать… – кисло улыбнулся музыкант. – Ладно, – вздохнул он обреченно. – Пойдем.
Спортивной они достигли лишь через полчаса: дозорные сменились, и Леониду пришлось заново втолковывать им, как девушка без паспорта может пересечь границы Красной Линии.
Саша напряженно смотрела на часы, музыкант – на нее; было хорошо заметно: он колеблется, спорит с собой.
На платформе щуплые новобранцы навьючивали смрадную старинную дрезину тюками с каким-то добром, похмельные мастеровые сосредоточенно притворялись, что конопатят лопнувшие сосуды труб, ребятишки в форме разучивали недетскую песню.
