Зал оказался помещением неимоверных размеров, с потолком, теряющимся на двадцатиметровой высоте. Как и в вестибюле, с потолка свисали тяжелые жирные лианы с цветами. Этим же чудовищным вьюном были оплетены стены зала. С каждой стороны в них было проделано по шесть гигантских окон, причем в нескольких из них еще уцелела часть стекол. Однако освещение было очень скудным: лунные лучи с трудом пробивались сквозь густые переплетения жирно поблескивавших стеблей.
Слева и справа раньше, видимо, располагались ряды столов, за которыми сидели читатели.
Большую часть из этой мебели растащили, некоторую сожгли или сломали, но еще с десяток столов оставались нетронутыми: те, что стояли ближе к украшенной растрескавшимся панно противоположной стене, в самом центре которой возвышалась плохо различимая в полумраке скульптура. Повсюду были прикручены пластиковые таблички с надписью: «Соблюдайте тишину».
Тишина здесь стояла совсем другая, чем в вестибюле. Тут она была такая плотная, что, казалось, ее можно потрогать.
Она словно наполняла собой весь этот циклопический зал, и нарушать ее было боязно.
Обшаривая фонарями пространство перед собой, они стояли так, пока Мельник не резюмировал:
– Ветер, наверное…
Но в это самое мгновение Артем заметил серую тень, мелькнувшую впереди между двумя разломанными столами и исчезнувшую в черном проломе в книжных стеллажах. Увидел ее и Мельник. Приложив к глазам прибор ночного видения, он вздернул автомат и, осторожно ступая по заросшему мхом полу, стал приближаться к тайному проходу.
Десятый двинулся вслед за ним. Артем с Данилой, хоть им и дали знак оставаться на месте, не выдержали и тоже последовали за сталкерами: стоять у входа одним было слишком страшно. При этом Артем не смог удержаться, чтобы не окинуть восхищенным взглядом все еще сохранявший признаки своего былого величия зал. Это спасло жизнь не только ему самому, но и остальным.
По всему периметру на высоте нескольких метров помещение опоясывали галереи: неширокие проходы, огороженные деревянными перилами.
С них можно было посмотреть в окна, а кроме того, в стене, у которой они стояли, и в противоположной, по обе стороны от старинного панно, открывались двери в служебные помещения. Подняться на галереи можно было по парным лестницам, спускавшимся с двух сторон к читающей скульптуре, или по точно таким же ступеням, карабкавшимся вверх от входа.
