Артем замотал головой и, извиняясь, принялся объяснять, что никак нельзя, что секретность, вы понимаете, поручено было сторого-настрого никому не говорить, кроме этого самого Мельника.
Начальник изучающе осмотрел его еще раз, сделал знак одному из солдат, и тот подал черный пластмассовый телефонный аппарат, аккуратно отмотав прорезиненный телефонный шнур на нужную длину. Покрутив пальцем диск, пограничник сказал в трубку:
– Застава Бор-Юг. Ивашов. Полковника Мельникова."
"Пока он дожидался ответа, Артем успел отметить, что татуировка с птицей была и на висках у обоих солдат, находившихся в комнате.
– Как представить? – осведомился начальник караула у Артема, прижав щекой телефонную трубку к плечу.
– Скажите, от Хантера. Срочное сообщение.
Тот кивнул и, перекинувшись еще парой фраз с собеседником на другом конце провода, закончил разговор.
– Быть на Арбатской, у начальника станции, завтра в девять. До тех пор свободен, – и, махнув рукой тут же отступившему от дверного проема солдату, добавил, обращаясь к Артему: – Подожди-ка… Ты у нас, кажется, почетный гость и в первый раз.
Держи, но с возвратом! – и он протянул Артему темные очки в облезлой металлической оправе.
Только завтра? Артема захлестнули жгучее разочарование и обида. Ради этого он шел сюда, рискуя своей и чужими жизнями? Ради этого спешил, заставлял себя переставлять ноги, даже когда сил уже совсем не оставалось? И разве не срочное это было дело – сообщить обо всем, что знал, этому чертову Мельнику, который не может найти для него свободной минуты?
Или Артем просто опоздал и тому уже все известно? А может, Мельник уже знает нечто, о чем сам Артем еще и не догадывается? Может, он опоздал настолько, что вся его миссия потеряла смысл?.
.
– Только завтра? – не выдержал он.
– Полковник сегодня на задании, вернется ранним утром, – пояснил Ивашов. – Иди-иди, заодно передохнешь, – и он выпроводил Артема из караулки.
Успокоившись, но все же затаив обиду, Артем нацепил очки и подумал, что они ему очень кстати: заодно и синяка под глазом видно не будет.
Стекла в них были царапанные и к тому же чуть искажали перспективу, но когда он, поблагодарив караульных, вышел на платформу, то понял, что без очков ему было бы не обойтись. Свет ртутных ламп был слишком ярок для него. Впрочем, не один Артем не мог здесь открыть глаз – на станции многие прятали их за темными очками. «Наверное, тоже нездешние», – подумал он.
Видеть полностью освещенную станцию метро ему было странно. Здесь совсем не было теней.
