Накинут, наверное, веревку на шею… и либо подтянут к потолку… либо на табурет какой-нибудь… Нет, об этом не надо думать.
Хотелось пить."
"С трудом он переключил заржавевшую стрелку, и вагонетка его мысли покатилась по другим рельсам – к застреленному им офицеру. К первому человеку, которого он убил. Перед глазами снова возникла картина того, как невидимые пули впиваются в широкую грудь, перетянутую портупеей, и каждая оставляет после себя прожженную черную отметину, тут же набухающую свежей кровью.
Он не ощущал ни малейшего сожаления о сделанном, и это удивило его. Когда-то он считал, что каждый убитый будет тяжким грузом висеть на совести убившего, являться ему во снах, тревожить его старость, притягивать, словно магнит, все его мысли. Нет. Оказалось, что это совсем не так. Никакой жалости. Никакого раскаяния. Только мрачное удовлетворение. И Артем понял, что, если убитый привидится ему в кошмаре, он просто равнодушно отвернется от призрака, и тот бесследно исчезнет.
А старость… Старости теперь не будет.
Еще меньше времени осталось. Наверное, все-таки на табурет. Когда остается так мало времени, надо ведь думать о чем-то важном, о самом главном, о чем раньше никогда не удосуживался, все откладывал на потом… О том, что жизнь прожита неправильно и, будь она дана еще раз, все сделал бы по-другому… Нет. Никакой другой жизни у него в этом мире быть не могло, и нечего тут было переделывать. Разве только тогда, когда этот делал контрольный выстрел в Ванечкину голову, не бросаться к автомату, а отойти в сторону? Но не получилось бы, и уж Ванечку и Михаила Порфирьевича ему точно никогда не удалось бы прогнать из своих снов.
Что стало со стариком? Черт, хоть бы глоток воды!..
Сначала выведут из камеры… Если повезет, поведут через переход, это еще немного времени. Если не наденут опять на глаза проклятую шапку, он увидит еще что-нибудь, кроме прутьев решетки и бесконечного ряда клеток.
– Какая станция? – разлепил ссохшиеся губы Артем, отрываясь от решетки и поднимая глаза на соседа.
– Твэрская, – отозвался тот и поинтересовался: – Слушай, брат, а за что тэбя сюда?
– Убил офицера, – медленно ответил Артем. Говорить было трудно.
– Э-э-э… – сочувственно протянул небритый. – Тэпер вэшат будут?
Артем пожал плечами, отвернулся и опять прислонился к решетке.
– Точно будут, – заверил его сосед.
Будут. Скоро уже. Прямо на этой станции, никуда не поведут.
