А если возьмут…
Гомер наблюдал за ним потерянно; кивал – а что еще оставалось делать?
– А ведь… Ведь если бы не решил тогда… За Олежка… За здоровье его… – с ненавистью поглядывая на курицу, бормотал Артем, доскладывая в баул последнее. – И ведь все, сука, зря! Нежилец, сука!
Посадил себе на плечи своего ездока, вернулся к погранцам – распаренный, злой и от злости будто подлечившийся даже.
– Где у них тут подъем? Где наверх – что тут есть? Лестница, эскалатор?
Начзаставы покачал лысой башкой, почти жалеючи:
– Сталкер, да? Нет тут подъема.
Завалено сто лет как. Кому тут наверх шастать? Прошмандовкам их?
– А у вас? На Трубной? Есть?
– Запечатано.
– Да что ж вы за люди такие! – выкрикнул Артем бешено. – Вам вообще, что ли, верх не нужен?!
Старший не стал даже отвечать. Повернулся к Артему раскормленной жопой, брюки лопаются: а пошел-ка ты, учить еще будешь.
Артем раздувал грудь, пытался успокоиться.
Бежал-бежал по лабиринту, и выход впереди казался уже, и вдруг: все коридоры окончились тупиком.
И позади мостки, по которым прыгал, все в пропасть ухнули; куда деваться теперь? Загнали.
– Артем, – старик тронул его. – А если мы через Рейх все-таки? А? До Чеховской… Там только на Тверскую попасть… И вот, Театральная уже. Можем сегодня даже успеть, если все гладко… Больше-то ты никуда…
Тот ничего не говорил, как воды в рот набрал. Только тер и тер шею: в горле першило.
* * *– Не опоздали еще?
Унтер с родинкой – улыбнулся радушно.
– Вас ждали!
Артем помялся, оглядывая колонну: ему сейчас тыкаться ей в хвост?
– У меня… – он понизил голос.
– Документов нет. Без документов берете в этот ваш легион? И – сразу говорю – это снаряга сталкерская. Плюс радио. Чтобы потом вопросов не было.
– Прекрасно без документов берем, – заверил его унтер. – Все равно биографию с нуля переписывать. Кому какое дело, кем там раньше были герои Рейха?
Глава 8
Heil"
"Они ушли с Цветного последним бутылочным баркасом: Гомер с Артемом, радостный от их скорой встречи Леха и унтер с родинкой промеж глаз, назвавшийся Артему Дитмаром.
Двое других, безымянных, в черной форме налегли на весла, и от Цветного скоро осталась одна медная копейка в конце туннеля. А потом и копейка утонула.
Пахло плесенью. Весла шлепали по воде, рассеивая радужную бензиновую пленку, разгоняя плавучий мусор. Внизу, под тиной и под пленкой, ходили смутные извилистые тени, чудились какие-то вертлявые гады в руку толщиной; тут таких раньше не было, и быть не могло.
