Все эти генштабовые ископаемые, бумажные вояки с Арбатской хрустели своими окаменелостями, всем торсом поворачивались, если багровые складчатые шеи не могли повернуть. Она ведь была красивая, Аня. Высокая, легкая, надменная. Стрижка ее под мальчика. Брови лихо вычерченные. Вразлет. И тут еще вдруг в платье.
– Значит, ты теперь вернешься?
Ровно так произнесла это; как будто изнутри она такая же, как снаружи. Как будто лицо у нее из фарфора, а в спине заводной ключ.
У Артема спина взопрела.
Есть какие-то вещи, которых научаешься не бояться.
А вот от разговоров таких он не успел привиться. Шагал и про себя считал молчаливые шаги; и заодно получался счетчик неловкости, трусости и несчастья.
– Твой отец вот предлагает. Жетон обратно отдал.
– Я про нас.
– Ну… Если я приму его предложение… А я принял. То мне будет… Некуда… Не на ВДНХ же. Я буду тут. Казарма. Сегодня вот операция какая-то, меня посылают. И…
– При чем тут это. Хватит.
– Слушай. Я не… Не вижу. Как. Как мы бы снова.
– Я хочу, чтобы ты вернулся.
Она все так – спокойно, твердо, негромко. Лицо безмятежное. Негде на станции Арбатская поговорить двум людям. Среди чужих людей лучше, чем через стенку от своих. Толпа глушит сигнал, в толпе по душам можно."
"– У нас не получилось. Аня. У нас с тобой не вышло.
– У нас не получалось. И что?
– И все.
– И все? Ты сдался?
– Нет. Дело не в этом.
– Значит, ты и не хотел? Ты просто сбежал? Воспользовался идиотским поводом и сбежал.
– Я…
– Я говорю тебе: ты мне нужен.
Ты мне нужен, Артем. Ты понимаешь, чего мне это стоит? Мне? Чего – мне – стоит – такое – сказать?
– Это не склеить.
– Чего не склеить?
– Нашей с тобой истории. В ней все неправильно случилось. То, это… Все. Слишком много ошибок.
– И ты просто удираешь. Слишком много ошибок, я, пожалуй, пойду. Так?
– Не так.
– Так. А я, наверное, должна была подумать: а, ну если он уходит, то и ладушки. Тут уже ничего не склеить, кажется. Так же?
– Не так! Что ты… Я не собираюсь об этом при людях говорить.
– Да? Так ты же меня сам вывел прогуляться. Ты же стратег.
– Хватит.
– Или вот как. Я же гордячка, ты знаешь, я тебе это и сама говорила. И ты, наверное, решил – ну не будет же она унижаться, если я просто сбегу от нее, не попрощавшись? Да она скорее удавится, чем приползет выяснять, почему я ее бросил.
– Я тебя не бросал!
– Ты удрал.
– Аня. Ну ты, правда, зачем все это? Что ты как баба-то?
– Ты же не баба, Ань.
