Ну или конец. Потом уже ни мультиков не было, ни лапши.
– А родителей помнишь?
– Помню. Но лучше б забыл.
– Слышь, Летяга, – перебил развинченный Юрец. – Это по нам ударили первыми. Не мы, а по нам. Предательски. И первый залп мы перехватили, а только потом уже сами. Точно говорю. Мне семь было.
– А я тебе говорю: лапша! Лапша, и в угол, и вынудили. Я тогда подумал: вот, президент, а и его кто-то в угол, значит, ставит.
– Какая разница теперь? – сказал Артем. – Мы или они?
– Есть разница, – возразил Нигматуллин.
– Мы бы не начали. У нас вменяемый народ. Мы за мир были всегда. Эти суки обложили нас, в гонку вооружений втянули, чтобы измотать. Хотели расчленить страну. На куски распилить. Ради нефти и газа. Потому что им наше государство как кость поперек горла встало. Им независимые вообще страны не нужны были. Все под них легли, ляжки раздвинули. Одни мы… Огрызались. И эти гниды, эти падлы нас… Они не ждали просто, что мы до конца пойдем. Думали, мы сейчас обоссымся.
А мы… Чтобы расчленить нас, ага. Врагу не сдается. Хер им нефти. Колонизировать нас. Вот сами-то и обосрались, гондоны. Когда им по ихнему телику показали, чего к ним летит. К нам с мечом давай, сунься. Мы-то и под землей не дохнем.
– А тебе-то сколько было лет? – спросил Артем.
– Какое твое дело? Год. Мне мужики рассказывали. И чё?
– И ничё, – ответил Артем. – И с той стороны океана ничё, и с этой.
Летяга примирительно кашлянул. Больше не говорили.
* * *– Стоять! Потушить фонарь!
Нигматуллин с Юрцом расступились, приникли к стенам, автоматы свои полувскинули; Артем остался с Летягой в середине. Щелкнула, послушавшись, кнопка, сник свет. Стала ночь.
– Граница закрыта! Разворачивайтесь и идите назад!
– Мы из Ордена! – крикнул в гулкий колодец Летяга. – Депеша руководству вашему!
– Разворачивайтесь! И назад! – повторили из колодца.
– Я говорю, письмо для фюрера! Лично! От полковника Мельникова!
Выскочили из темноты красные зайчики лазерных прицелов, заметались, запрыгнули Летяге на лоб, Артему на грудь.
– Назад! У нас приказ открывать огонь на поражение!
– Вот те, епта, и вся дипломатия, – подытожил Летяга.
– Не пустят, – шепнул Юрец.
– Прорываться приказа не было, – отозвался Нигматуллин.
– Но конверт сказано доставить, – возразил Летяга. – Старик иначе бошку оторвет. Не знаю уж, что там… Но сказал так: конверт ему не всучишь – всему хана.
