Отчего лампочка горит сначала, а потом перегорает?"
"Тогда он лег лицом в подушку – их-то, слава богу, было две – согрел ее дыханием, и так уснул. А в подлом сне увидел Аню другую – смеющуюся, бойкую, задирающую его весело, совсем молодую какую-то. Хотя сколько прошло? Два года? Два дня? Черт знает, когда такое могло быть. Им тогда казалось, что у них целая вечность впереди, обоим казалось. Получается, вечность назад это все и было.
Во сне тоже было холодно, но там Аня морозила его – кажется, по станции голым гоняла – из баловства, а не из ненависти.
И когда Артем очнулся, по сонной инерции верил еще целую минуту, что вечность не кончилась пока, что они с Аней только в середине ее находятся. Хотел позвать ее, простить, обратить все в шутку. Потом вспомнил.
Глава 2
Метро
– А ты-то меня хоть пытаешься слушать? – спросил он у Ани.
Но ее уже не было в палатке.
Одежда его лежала ровно на том месте, где он ее сбросил: на проходе. Аня не прибрала ее, не расшвыряла. Переступила только, будто боялась дотронуться.
Заразиться. Может, и вправду боялась.
Наверное, ей одеяло и было всегда нужнее. Он уж как-нибудь согреется.
Хорошо, что ушла. Спасибо тебе, Аня. Спасибо, что не стала со мной разговаривать. Что не стала мне отвечать.
– Спасибочки, бля! – сказал он вслух.
– Можно? – отозвался кто-то сквозь брезент и прямо над ухом. – Артем? Не спите?
Артем пополз к своим порткам.
Снаружи, усевшись на раскладной походный табурет, ждал старик со слишком мягким для своего возраста лицом.
Сидел он удобно, уютно, равновесно, и было ясно, что расположился он тут давно, а уходить не собирается вовсе. Старик был чужим, не со станции: морщился, неосторожно вдохнув носом. Пришлых видно.
Артем сложил пальцы козырьком, и закрывшись этим козырьком от алого света, которым была залита станция ВДНХ, вгляделся в гостя.
– Чего тебе надобно, старче?
– Вы Артем?
– Допустим, – Артем втянул носом воздух. – Зависит.
– Я Гомер, – заявил старик, не вставая. – Зовут так.
– Правда?
– Я книги пишу. Книгу.
– Интересно, – сказал Артем голосом человека, которому неинтересно.
– Историческую. Как бы. Но про наши дни.
– Историческую, – повторил Артем осторожно, оглядываясь по сторонам. – Это зачем? История-то, говорят, все! Кончилась.
– А мы? Кто-то должен ведь обо всем, что с нами тут… Обо всем, что с нами тут происходит, потомкам рассказать.
Если не от Мельника, думал Артем, то кто? От кого? Зачем?
– Потомкам. Святое дело.
