Фирменное упражнение Давида «один на один» заключалось в следующем: вдоль борта площадки друг за другом ставятся конусы – так, что получается коридор. Защитник и нападающий едут друг другу навстречу. Нападающий должен суметь проскочить мимо в узком пространстве: если шайба вылетает за пределы коридора, выигрывает защитник."
"Бенгт поставил конусы на расстоянии семи-восьми метров от борта, но Давид попросил его сузить коридор. Бенгт удивился, но просьбу выполнил. Давид попросил сделать еще уже. Пара юниоров поежилась, но промолчала.
В конце концов коридор стал не шире метра – настолько узким, что у Амата не осталось шансов, используя свою скорость, проскочить мимо Бубу сбоку, – они должны были столкнуться лоб в лоб. Амат, весивший почти на сорок килограммов меньше Бубу, тоже это видел. Мышцы на ногах дрожали от напряжения, когда он гнал шайбу, упражнение предусматривало некое честное расстояние между нападающим и защитником, но Бубу его не дал. Он помчался прямо на Амата и встретил его всей тяжестью своего веса.
Тельце Амата отскочило на лед, как мешок с мукой. Со скамьи запасных раздался гогот. Давид жестом показал, что упражнение надо повторить.
– Будь мужчиной! – выкрикнул Бенгт.
Амат поправил шлем. Попытался успокоить дыхание. На этот раз Бубу двигался еще быстрее, у Амата в глазах потемнело, и когда он наконец раскрыл их в углу площадки, то даже не понял, как туда попал.
Он не услышал смеха со скамейки запасных: в ушах бултыхалось эхо от удара. Амат поднялся, взял шайбу.
Бубу ткнул его клюшкой в грудь – это примерно как на полной скорости врезаться в торчащий сук.
– Вставай! – заорал Бенгт.
Амат с трудом поднялся со льда. Изо рта текла кровь, он понял, что прокусил губу или язык, а может, и то и другое. Бубу склонился над ним, но смотрел он уже не злорадно. На этот раз его взгляд был почти тревожным. В нем даже мелькнуло сострадание. Или, по крайней мере, некое его подобие.
– Какого черта, Амат? Лежи. Ты что, не понимаешь, Давиду только этого и надо.
За этим он тебя и позвал.
Амат покосился на скамью запасных. Давид стоял и ждал с невозмутимым видом, скрестив на груди руки. Даже Бенгт и тот был немного обеспокоен. И только тогда Амат понял, что хотел сказать Бубу. Победа – единственное, что имело значение для Давида, а победить в большом матче может только команда, которая верит в себя. А что надо сделать за день накануне крупнейшего матча в истории клуба? Правильно, дать им прикончить слабого.
