– У нормального человека на такое бы месяц ушел. Ты слишком крутая для нашей компании, понимаешь?
Она всегда говорила, что завидует Мириному интеллекту. А Мира завидовала умению коллеги использовать средний палец по назначению. Она кисло улыбнулась.
– Как ты там говоришь?
– Кончай ныть, заткнись и выстави счет, – ухмыльнулась коллега.
– Заткнись и выстави счет! – повторила Мира.
Склонившись над столом, женщины молча ударили друг дружку по ладони.
Учительница стояла у доски, пытаясь утихомирить семнадцатилетних мальчишек.
В такие дни она спрашивала себя, зачем ей все это, – вопрос касался не только профессии учителя, но и жизни в Бьорнстаде вообще. Она повысила голос, но парни на задних партах не обратили внимания. Не нарочно, учительница не сомневалась, что они совершенно искренне ее не замечают. Наверняка были в классе и ученики, хотевшие большего, но их теперь не видно и не слышно, они склонились над партами и, прикрыв глаза, мечтали, чтобы хоккейный сезон поскорее закончился.
Одна из простых истин о городах и людях гласит: и те и другие становятся не тем, чем им велят стать, а тем, что о них говорят. Об учительнице всегда говорили, что она для школы слишком молодая. Слишком симпатичная. Дети не будут ее уважать. А мальчики из класса всегда слышали о себе другое. Что они медведи, победители и бессмертные.
Этого требует хоккей. Они нужны ему только такими. Этому учил их тренер, они должны были идти до конца в рукопашной на льду.
Никто не думал о том, как эта установка будет работать за пределами раздевалки. Легко переложить вину на учительницу – слишком молодая, слишком красивая, слишком чувствительная, слишком обидчивая. Им слишком трудно ее уважать.
В последней попытке взять ситуацию под контроль учительница обратилась к суперзвезде и капитану команды, который сидел в углу, уткнувшись в свой телефон. Она произнесла его имя. Тот не откликнулся.
– Кевин! – повторила она.
Он поднял бровь:
– Да-да? Чем я могу быть полезен, моя прелесть?
Юниоры как по команде захохотали.
– Ты следишь за тем, что я говорю? Это будет на экзамене, – сказала учительница.
– Я это и так знаю, – ответил Кевин.
Ее доводил до белого каления его тон – никакой провокации и агрессии. Голос равнодушный, как метеосводка.
– Ах, знаешь?
– Я читал учебник. Вы ведь пересказываете то, что там написано. Вашу работу мог бы выполнить мой телефон.
