Беньи говорил тихо – она сперва подумала, что ей послышалось:
– Это ты ошибаешься, Мая. Зря ты считаешь, что он все еще мой лучший друг.
До следующего урока у Жанетт оставалось полчаса, и, пока в коридоре было пусто, она решила забежать в туалет смыть с пальцев запах табака. Но замерла на месте при виде Маи, заплаканной, с окровавленными руками, как будто она что-то разбила. Не замечая учительницы, девочка бросилась к выходу.
В следующий миг туалет наполнил грохот: раковина сорвалась с кронштейнов и рухнула на пол, унитаз разлетелся вдребезги, мусорное ведро отправилось прямо в окно.
В коридор высыпали взрослые и дети, но к тому времени внутри туалета все уже было методично уничтожено. Усилиями директора, завхоза и учителя физкультуры Беньи схватили и вывели из туалета.
Впоследствии в школе объяснят, что «у ученика с длинной и хорошо задокументированной историей агрессивного поведения просто случился нервный срыв». Скажут, оно и понятно, «учитывая его отношения с одноклассником, обвиненным в… ну… сами знаете».
"
"Жанетт глядела на разгром, встретилась взглядом с Беньи, смотрела, как его уводят. Мальчик расколошматил сортир и не моргнув глазом принял наказание – отстранение от занятий и обязательство компенсировать ущерб, – лишь бы никто не узнал, что это Мая разбила зеркало. Она пролила достаточно крови, решил он. Из взрослых об этом знала только Жанетт, но она никому ничего не скажет. Она умеет хранить тайны.
Жанетт снова поднялась на крышу. И выкурила целую пачку.
Мира сидела у себя в кабинете, с головой зарывшись в выписки из дел о сексуальных преступлениях, она постоянно консультировалась с коллегами, она готовилась к войне.
Гнев, горе, бессилие, жажда мести, ненависть, тревога, ужас – она чувствовала все сразу. Но услышав вибрацию телефона и увидев на экране имя дочери, сразу обо всем забыла. Три слова. «Можешь приехать домой?» Еще никогда ни одна мать не мчалась быстрее по этой глуши.
Мая сидела на полу ванной, смывая кровь с руки, и тут все, что копилось в ней все эти дни, наконец прорвалось наружу.
Все, что она пыталась сдержать, стиснув зубы, все, что скрывала ради тех, кого любит, чтобы им не было так же больно, как ей. Она не может терпеть и их боль тоже. Еще и вины за чужое горе ей не вынести.
– Я не хочу, чтобы эти гады видели мою кровь… – шептала она маме.
– Иногда это необходимо. Чтобы они поняли, что ты – человек, – сквозь слезы говорила мама, крепко сжимая дочь в объятиях.
39
Что такое общество?
Амат заметил ее издалека.
