В любой компании найдется тот, кто первым спрыгнет с самой высокой скалы, последним перебежит через пути перед мчащимся поездом. Этот ребенок – не самый смелый, просто он боится меньше других. Возможно, чувствует, что ему, в отличие от остальных, нечего терять.
Беньи всегда искал самых острых физических ощущений, потому что они вытесняют другие чувства. Адреналин, вкус крови, колотящая боль вызывали приятный шум в голове; он любил сам себя пугать, потому что, когда страшно, невозможно думать ни о чем другом. Он никогда не резал себе запястья, но понимал, зачем это делают.
Иногда он так хотел ощутить боль и сфокусироваться только на ней, что специально ехал на поезде в другой город, за много километров, дожидался темноты и отыскивал самых отпетых хулиганов, чтобы подраться, лез на рожон, пока им ничего не оставалось, кроме как всерьез его отколошматить. Потому что, когда по-настоящему, адски болит снаружи, не так больно внутри."
"Басист не заметил его, пока не сошел со сцены. И так удивился, что забыл скрыть улыбку.
Он был все в той же черной одежде, ткань дождем струилась с его плеч.
– Ты пришел.
– С развлечениями тут не очень – податься-то особо и некуда.
Басист рассмеялся. Пиво они пили в трех шагах друг от друга; успевшие хорошо нагрузиться мужики время от времени проходили мимо, хлопая Беньи по спине. Восхищались его гипсом, сочувствовали, что судья оказался мудилой. «А с Кевином, – бурчали они, – вообще хрень полная». И так повторялось раз семь-восемь. Они подходили один за другим, мужики разного возраста, и все хотели угостить номера шестнадцатого пивом.
Басист понимал, ему, скорее всего, просто кажется, но с каждым хлопком по спине Беньи как будто на один сантиметр отдаляется от него. Басист бывал здесь и раньше, это не первый мальчик на его памяти, который ведет себя так, словно скрывается под чужим именем. Но возможно, в таком месте – где не хочешь никого огорчить – действительно все по-другому.
Когда они наконец остались одни, басист допил пиво и тихо проговорил:
– Пожалуй, мне пора.
Тут, как я вижу… много желающих поговорить о хоккее.
Беньи взял его за руку, обжигая шепотом:
– Нет… пойдем куда-нибудь…
Басист вышел в ночь и обогнул здание справа. Беньи выждал десять минут и тоже вышел, но свернул влево, сделал небольшой крюк через лес, потом вернулся обратно и увидел басиста. Тот брел между деревьями, спотыкаясь и бранясь себе под нос.
– Ты уверен, что умеешь играть в хоккей? Кажется, ты что-то сделал не так.
