Он напишет в отчете, что это был ложный вызов, – младшие братья независимо от возраста всегда делают, как велят им старшие сестры. Вернувшись в кабинет, учительница раскрыла окна, чтобы проветрить. Она понюхала куртку Беньи и скривилась.
– Только не надо говорить, что ты принес в школу наркотики.
Беньи сделал слабую попытку поднять руку:
– Да мне бы… мне бы… мне бы и в голову не пришло! Зачем их сюда нести? Я их употребил внутрь. Потанцуем?
Он рванулся с банкетки и, хихикая, упал на пол. Учительница села рядом на корточки и мрачно смотрела на Беньи, пока тот не замолчал.
Тогда она сказала:
– Если я напишу заявление директору, ему придется временно тебя исключить. А может, даже выгнать из школы. Скажу тебе одну вещь, Беньямин. Иногда мне кажется, что именно этого ты и хочешь. Ты будто бы пытаешься доказать всему миру, что нет в твоей жизни таких вещей, какие тебе не хватило бы духа разрушить.
Беньи не ответил. Учительница протянула ему куртку.
– Я выключу сигнализацию и пущу тебя в спортзал, чтобы ты принял душ.
Пахнет от тебя так, что хоть в санэпидемстанцию звони. У тебя в шкафчике есть запасная одежда?
Учительница помогла ему встать, и Беньи слабо улыбнулся:
– Чтобы предстать перед директором в подобающем виде?
Она вздохнула:
– Я не буду писать заявление. Разрушай свою жизнь собственными руками, я не буду тебе помогать.
Беньи посмотрел ей в глаза и благодарно кивнул. Внезапно голос его повзрослел, а взгляд стал серьезным.
– Извините, что называл вас «цыпочкой».
Это было неуважительно. Больше не буду. И другие тоже.
Он почесал затылок, и Жанетт почти пожалела о том, что честно ответила Адри, когда они сидели в кабаке в Хеде, на вопрос о том, как Беньи ведет себя в школе. Она знала, что Беньи говорит правду: больше никто из класса так ее не назовет, и задумалась, каково это – быть авторитетом для всех. Одно-единственное слово – и все хоккеисты школы не будут чего-то делать. Или, наоборот, будут. Ей даже захотелось самой сыграть в хоккей. Они с Адри дружили с детства и когда-то вместе играли в женской команде Хеда.
Иногда Жанетт казалось, что они бросили хоккей слишком рано. Интересно, какой была бы их жизнь, если бы в Бьорнстаде открыли команду для девочек?
– А теперь иди в душ, – сказала она, похлопав Беньи по руке.
– Слушаюсь, фрекен, – улыбнулся тот, и взгляд его снова стал детским.
– Я не в восторге, когда ко мне обращаются «фрекен».
– Как же к вам обращаться?
– Жанетт. Это будет в самый раз.
