Если Разломы там сложнее, а Охотники сильнее, рано или поздно мне нужно будет посетить это место.
А пока стояла та самая благословенная тишина. И я наслаждался ею, как мог.
* * *— Что ж, Дарион, похоже, на этом мои полномочия все, — сказал Голдльюис Диккенс, пожимая мне руку.
Его рукопожатие было крепким, как у человека, который всю жизнь держал в руках тяжелую винтовку.
Мы стояли у ворот нашего обновленного здания. Старый снайпер выглядел так, будто с его плеч свалился груз, который он тащил последние лет двадцать.
Он был одет не в привычный тактический костюм, а в простую гавайскую рубашку и летние брюки. Видимо, уже начал вживаться в роль.
— Решил все-таки на пенсию? — спросил я. — Уверен, что не передумаешь через неделю?
— Окончательно и бесповоротно, — кивнул он с улыбкой. — Я свое отвоевал. Теперь хочу только тишины, покоя и хорошего пойла. Говорят, в Лазурной Бухте недавно открылся шикарный суши-бар с каким-то чудесным шеф-поваром. Хочу лично проверить, не врут ли.
— Лазурная Бухта? — я припомнил название из рекламы. — Город-курорт на побережье. Неплохой выбор для пенсии.
— Лучший, — подтвердил Диккенс. — Там нет ни Разломов выше D-ранга, ни интриг, ни психопатов, готовых пустить под нож целую столицу. Только море, солнце и, надеюсь, вкусная рыба. От всего этого вашего веселья я уже устал.
Он хитро прищурился.
— И тебе советую когда-нибудь сделать то же самое. Хотя кого я обманываю, рядом с тобой покой может только сниться.
— Я люблю активный отдых, — парировал я.
— Это я уже понял, — рассмеялся он.
Он достал из кармана свой коммуникатор, повертел его в руках и с размаху бросил на асфальт. Затем с хрустом раздавил ботинком, превратив дорогое устройство в груду пластика и микросхем.
— Если что, я вне зоны доступа, — подмигнул он. — Удачи тебе. И спасибо за все.
Он развернулся и, не оглядываясь, пошел по улице, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию.
Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Что ж, он свой отдых заслужил.
* * *Спустившись в подземный тренировочный зал, я застал привычную для последней недели картину.
Бартоломей Реккар, сменивший боевой костюм на спортивную форму, гонял по полосе препятствий тех, кто недавно вступил в организацию. И, судя по звукам, получал от этого садистское удовольствие.
— Быстрее, ленивые тюлени! — ревел он так, что стены дрожали.
