Картина вырисовывалась предельно ясная. Риверс не был дураком. Он был пауком, плетущим паутину, тем, кто ждал, когда цель сама попадется в его сети.
— Это ловушка, Дарион, — продолжила Аниса. Ее голос стал тише, настойчивее. — Они знают о нашей связи. Знают, что ты можешь прийти сюда. Если ты появишься в радиусе километра от академии, они накроют весь район. Академия сейчас — золотая клетка. Мы в безопасности, пока сидим внутри, но это может измениться в любую минуту. Не приходи сюда. Слышишь? Не приходи.
— Понял, будь осторожна, скоро все решится, — сказал я и сбросил вызов, не дожидаясь ответа.
Риверс действовал грамотно, этого у него было не отнять. Он перекрывал мне все пути к отступлению, отрезал от союзников, загонял в угол. Лишал меня баз, ресурсов, безопасных мест. Превращал в зверя, которого травят со всех сторон.
Вот только он забыл одну простую вещь.
Я не собирался отступать или прятаться.
Мое решение созрело в ту же секунду, как Аниса сказала про ловушку.
— Я иду в здание Гильдии.
Заявление прозвучало в тишине подвала как удар грома. Все, кто мог, уставились на меня. Кайден замер на полуслове, Ария вскинула голову, даже раненые приподнялись на локтях.
— Что? — первой опомнилась Зара. Она подошла ко мне, ее лицо было серьезным, а в глазах сверкал острый ум стратега. — Дарион, ты в своем уме? Это самоубийство. Он ждет тебя там. Вся верхушка Гильдии, каждый Охотник.
— Отлично, — кивнул я. — Не придется бегать по всему городу, чтобы собрать их в одном месте.
— Дарион, послушай меня, — она понизила голос, в нем зазвучали стальные нотки женщины, привыкшей управлять, а не просить.
Девушка встала прямо передо мной, заставляя посмотреть ей в глаза. — Ты не понимаешь последствий. Ну ворвешься ты туда и убьешь его. И что дальше? В глазах всей империи ты подтвердишь свой статус террориста, который убил «героя», пытавшегося остановить тебя. Риверс станет мучеником, если погибнет таким образом. Его дело будет жить. Другие советники, даже если они его боятся, будут вынуждены объявить на тебя настоящую охоту, чтобы сохранить лицо.
Ты проиграешь не битву, ты проиграешь войну.
Она говорила правильные, логичные вещи. Вещи, которые имели значение в этом мире интриг, политики и общественного мнения. Вот только мне на это было глубоко плевать.
— Общественное мнение — это поводок, Зара. А я не собака, — мой голос был спокоен, как штиль перед бурей. — Пусть строят ему памятники. Я приду и разрушу их. Сначала разберемся с проблемой.
