Странный способ использовать клинок, но у них там все были со своими причудами, а я старался с такими вещами к людям не лезть.
Но мечи у них добротные, прямые, обоюдоострые, как же они назывались…"
"— Отдай кошелек, и я тебя не трону! — голос паренька срывался от волнения. Он тыкал в девушку своим светящимся кулаком, который, казалось, вот-вот погаснет от его же страха.
Девушка, однако, не выглядела напуганной. Наоборот, в ее темных, как безлунная ночь, глазах сверкнула искра холодной, расчетливой ярости. Одним неуловимо быстрым, текучим движением она шагнула вперед, не обращая внимания на его магию.
Ее рука вывернула запястье воришки, и тот взвыл от боли.
Сгусток энергии тут же погас. Прежде, чем парень успел что-либо понять, она сделала еще одно стремительное движение, и обнажила клинок, что был на ее поясе.
Острие клинка замерло у самого горла мальчишки, который застыл, парализованный уже не магией, а чистым ужасом. Да, вспомнил. Они называли их Цзянь.
— Чернь, — процедила она с ледяным презрением, от которого у любого бы по спине пробежали мурашки.
— Ты посмел коснуться меня своими погаными руками. За такое полагается только смерть.
Она медленно занесла прямой клинок, готовясь нанести удар. Что ж, пора было вмешаться. Смертная казнь за попытку ограбления — это, конечно, эффективно, но как-то неспортивно. Тем более, пацан мелкий, явно ошибся и еще у него есть шанс исправиться.
— Эй, полегче, красавица, — сказал я, лениво выходя из тени и привлекая к себе внимание. Тень остался позади, наблюдая с невозмутимостью статуи.
— Парень, конечно, идиот, но отрубать ему голову за кошелек — это как-то чересчур. Даже демоны были более милосердны.
Она резко развернулась в мою сторону, ее движения были быстрыми и точными, как у хищной кошки. Клинок теперь был направлен на меня. В ее глазах не было удивления.
— Не вмешивайся, — ее голос был подобен шелесту шелка, но под ним чувствовалась сталь. — Это дело чести.
— Чести? — я демонстративно зевнул. — Убивать испуганного до полусмерти мальчишку — это не честь, а обычная жестокость.
Да и шуму от вас много, мешаете думать о вечном.
Я сделал шаг вперед. Острие ее клинка почти коснулось моей груди, но я не обратил на это никакого внимания.
— Еще шаг, и я убью и тебя, — предупредила она, ее голос не дрогнул.
— Сомневаюсь, — я подошел к все еще трясущемуся от страха пареньку, который, кажется, забыл как дышать. Без церемоний забрал у него из ослабевших рук сумочку и дружески пнул его под зад.
